При работе с прессой русской эмиграции постоянно натыкаюсь на объявления о возможности почтовых отправлений для родственников в СССР (первый скрин — из парижского журнала «Иллюстрированная Россия» №22 за 1936 год; второй из нью-йоркской газеты «Новое русское слово» №8515 от 24.05.1936).

В «тридцатых» эмигранты могли помочь своей родне в Советском Союзе как легально, так и нелегально.
За рубежом хватало различных фирм, которые по сути занимались контрабандой валюты в СССР.
Кроме того существовал совершенно легальный Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами) — воистину монструозная структура.
Сперва это была небольшая контора Наркомторга, которая сбывала иностранцам всякий местный антиквариат и прочие «сувениры». Но затем магазины Торгсина открыли двери для советских граждан. И тут началось.

В «тридцатых» перед советской властью остро встал золотовалютный вопрос. Иностранные лицензии и оборудование для масштабной индустриализации требовали оплаты валютой, а с ее резервами были проблемы.
В то же время, продовольственная ситуация в советской провинции также оставляла желать лучшего. Про голод 1932-1933 гг., охвативший УССР, многочисленные территории РСФСР, включая Казахскую АССР, а также БССР, все прекрасно слышали. Однако и в другие годы десятилетия сытой жизнь человека в Стране Советов была, мягко скажем, отнюдь не везде и не всегда.

Люди несли ценности и сбережения (ювелирные изделия, утварь, монеты царских времен, валюту и т.п.) в торгсины, в обмен на возможность приобрести продовольственные товары.
Около 80% продукции, проданной Торгсином в 1933 году, составляли продукты питания, из них порядка 60% — это мука.
Обмен на талоны происходил по низкому курсу, задешево. А вот на товары для граждан имелась наценка (цена торгсиновского сливочного масла в 1933 г. — 170% экспортной цены, сахара — 300%, растительного масла — 381%).

В 1933 году Торгсин осуществил продаж на 106,5 млн руб. К 1934 году на территории СССР действовали порядка 1500 точек торгового объединения. Всего за 5 лет деятельности общая выручка составила 287,3 млн руб.

Государство в свою очередь вырученные средства направляло на развитие промышленности. Разумеется, это был не единственный способ получения валюты для советской власти, но все же один из прибыльных. В самой торговле внутри страны параллельно существовали также государственные коммерческие магазины и колхозный рынок.

А еще Торгсин занимался посылками. Родственники из эмиграции могли перевести деньги на специальный счет и выбрать товары для посылки, а торговое объединение после получения перевода отправляло все по указанному адресу на территории Союза.
Эмигранты могли и просто зачислять валюту для родни. Торгсин также выдавал лицензии на осуществление почтовых отправлений некоторым иностранным фирмам. На операции с зарубежными переводами приходилось около трети доходов.

Вся эта деятельность сопровождалась: спекулянтами-перекупщиками; воровством и низкой квалификацией среди персонала; перебоями в поставках; практикой нагрузок (чтобы купить необходимые продукты питания заставляли еще брать условные бюсты вождей); запоздалой доставкой посылок с уже порченной продукцией; огромными очередями и мордобоем в них; и даже проституцией (в магазинах объединения из портовых городов).

В начале 1936-го лавочку свернули — ситуация на рынке стала меняться, товарооборот торгсинов уменьшился, валютный план больше не выполнялся, и предприятие стало убыточным. Торгсин был ликвидирован в феврале, с возможностью отоваривания торгсиновских рублей до 1 июля.

Объявления в эмигрантской прессе майские, так что возможно речь идет уже о контрабанде. Обратите внимание на третий скрин: «Не поддавайтесь на обещания, что ваши посылки будут посланы из Европы». То есть и тут тоже могли «нагреть».

Сведений о репрессиях в отношении советских граждан, получавших посылки от родственников из эмиграции, найти не удалось.

При подготовке использованы материалы из книги Осокиной Е.А. «За фасадом «сталинского изобилия». Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927–1941».