Вчера посмотрел фильм "На этой земле" Ренаты Джало. Картина, конечно, впечатляет. Вся она соткана из синефильской вязи мифологических мотивов.

С одной стороны, робкая, деликатная камера оператора Екатерины Смолиной фиксирует то деревенского крестьянина-летуна, алчущего взмыть в небо на деревянных крыльях, то беззубых старух, напоминающих зловещих вестниц судьбы, то куртуазных дворян с их изысканными речами и танцами — действие-то происходит в XVIII веке, хотя и очень условном.

С другой стороны, не менее важны переклички с русскими режиссерами прошлых эпох: Тарковским, Германом-старшим, Муратовой. От Тарковского в "На этой земле" мифологический замах замысла, внимание к природным стихиям (земля, небо, огонь) и, конечно, тема действенной веры, поднимающей человека над удушающей обыденностью (этой темой фильм передает привет "Андрею Рублеву").

От Германа старшего — в особенности от "Трудно быть богом" — невнятная разноголосица речи, осознанные драматургические и речевые разрывы, скрупулёзная работа с фактурой, слом иерархии планов.

Наконец, от Киры Муратовой Джало берет многократные речевые повторы и камеру, отстраненно наблюдающую за нескладным бытом крестьян конца 18 века.

Все это в совокупности создаёт ошеломляющий фильм: новаторский по киноязыку и масштабный по высказыванию. Если коротко, кино о том, что земля развивается мечтой о высшем, движется верой в полет над повседневностью. Но вера эта обречена на провал и смерть.

Если вы любите изысканное кино с мифологическими мотивами — срочно смотрите "На этой земле", пока картина идёт в кино.