Круглый стол "Вечерней Москвы", "Чему учат современные мультфильмы" (от 10.07.2025).
Часть четвёртая (про детей, смотрящих на разлетающиеся кровь и кости, и богатырок Марию Терещенко и Елену Бурьевую)

Евгений Шматко: То есть существует две стороны проблемы. Одна – это родители, которые бездумно бросают своих детей у экрана, другая – это контент, выбор контента. Елена, как вы считаете, какая проблема первоочередная: в том, что есть плохие мультики, а есть хорошие, или в том, что родители сегодня отдают ребёнка на откуп экрана?

Елена Бурьевая, детский психолог: Мне нравится, как Мария сказала, что контента сегодня много, он разный, и есть разные группы, которым он подходит. Так же как и игрушка, которая одному ребёнку подойдёт, другому ребёнку не подойдёт. Точно так же как и взрослый, выбирая какой-то фильм, основывается на своём эмоциональном состоянии, прям здесь и сейчас: кто-то будет ужастики, кто-то мелодраму, кто-то комедию, кто-то боевик. Всё зависит от того, какие эмоции вы хотите здесь и сейчас прожить. По поводу того, насколько это вредно-не вредно… Я думаю, что нам лучше сместить фокус на другое. Вариант, что мультиков не будет, – нет, варианта, что не будет гаджета, телевизора, – тоже нет. И мне кажется, что мы с помощью круглого стола должны найти безопасные способы взаимодействовать с телевизором, с мультиками и гаджетами.

Евгений Шматко: Просто, смотрите, я читаю статистику: на прошлой неделе в международном журнале Pain было опубликовано исследование (Калгари, Канада). Оно посвящено боли, которую переживают герои мультфильмов для дошколят. Итог: за час просмотра малыш видит девять эпизодов боли. При этом мальчики реагируют на травмы болезненнее, чем девочки. Учёные анализировали выражения лиц детей. Большая часть увечий на экране нетипичная, не просто споткнулся и упал, а такая – с жестью, с кровью и всем, что с этим связано. Другие герои мультика не проявляют жалости к тем, кто страдает.

Мария Терещенко: Смотрите, мы с вами перед началом программы говорили о «Томе и Джерри»…

Евгений Шматко: Ну крови-то нет. Там в лепёшку разбили, молотком ударили, но без крови, без костей, летящих в разные стороны…

Мария Терещенко: Но это вообще невозможно для дошколят. Это не поставит никто и никогда. Дошкольная анимация – это строгий запрет. Более того, у нас прописаны правила. Их огромное количество. Есть многочасовые лекции, которые прикладываются к сегодняшней дошкольной анимации. И если вы эти правила не соблюдаете, вы не будете ни на одном западном канале, ни в Китае, нигде.

Александр Карасев: Только каналы теперь уже перестали смотреть.

Мария Терещенко: В онлайне, в ютубе есть тоже разделение: детский и недетский контент. Да, вы можете выложить в ютуб… ну, тоже не что угодно – вы не попадёте в детский ютуб. Как только родитель ставит на планшете parent control, чтобы у ребёнка был только детский ютуб – всё, ребёнок этого не увидит.

Александр Карасев: Далеко не все родители ставят это разделение. Все в мире знают, что оно есть, но практически спрашиваешь – «Ой, да ладно, зачем это нужно, не понимаю, как это сделать».

Мария Терещенко: А это возвращает нас к тому, о чём я говорю… <…> Дело не в том, что родители безответственные. Может быть, они недостаточно вдумчивые, может быть, недостаточно осознанные, может быть, замотанные – я не собираюсь обвинять родителей. Я просто говорю, что в любых таких исследованиях, которые вы процитировали, – там есть дополнительная строчка: как только сидит родитель и всё это с ребёнком обсуждает, всё негативное воздействие нивелируется.

Евгений Шматко: Да, родитель может конкретно спасти ситуацию. Сказать, почему тут произошёл акт насилия, почему кот ударил мышь по голове молотком, и свести это к шутке.

Мария Терещенко: Нет, это не совсем так работает. Юмор не меняет асоциальных последствий. А вот медиация родительская меняет. <…>