Да, "Самый ценный груз".

Спустя почти неделю после просмотра я понимаю, что некоторые сцены останутся со мной навечно. Как ни странно, это даже не кульминация, хотя она выбивает из сиденья; взгляд человека после лагеря на себя в отражении, лейтмотив взгляда ребёнка через плечо, уход от того, что тебе было дорого - это невозможно пережить, если у тебя вообще есть сердце.
Но нет, я даже не про эту сцену. Я про момент, когда проходит поезд, и в коротких перемычках между вагонами видно статуарное отчаяние человека, впавшего в горе.
Эти кадры статичны; вообще "Самый ценный груз" не то чтобы хорошо анимирован, реюз и сокращение количества кадров порой чрезмерные, но там, где это работает, ЭТО РАБОТАЕТ. Все лучшие сцены очень статичные, но это не статика скульптуры, которую зачем-то оживили: это статика ударенного человека, которому сначала надо прийти в себя, перед тем как начать действовать. Идеальный ритм для истории про Вторую Мировую.

Но - Господи, как же его портит звук!

Если смотреть "Самый ценный груз" без звука вы получите ИДЕАЛЬНЫЙ фильм. Лучший из лучших. Мощный, масштабный, монструозный в каком-то смысле - но это невыразимые монстры Лавкрафта, а не твари Кинга. Это величественно и настолько ужасно, что говорить об этом словами - только портить.

А сценарий пытается. Более того, пытается гадко и трусливо.

Идея передать ужасы Холокоста через метафору - хорошая. Я выскажу непопулярное мнение, но "Щелкунчик и Крысиный Король" именно с этим аспектом вполне справился: это всё абсолютно понятно, если ты взрослый, а если ты ребёнок - начинаешь понимать, при этом не сталкиваясь с ужасом, который художественное кино НИКОГДА НЕ ПЕРЕДАСТ, если не станет ещё более отвратительным аналогом "Свадебной вазы". Использовать в анимации - хорошо.

Но контрапункт между фантазийностью мира, в котором живут герои, и его документальностью делает тупым первое и глушит последнее.

Зачем надо называть евреев загадочным словом "бессердечные", неясно - при том, что в кадре показано, что они евреи: у них семитская внешность, они носят могендовиды и жёлтые нашивки, а их везут в заботливо подписанный Варшавский концентрационный лагерь. Зачем заставлять героиню молиться "богам поезда", когда у них буквально кресты стоят, тоже неясно.

Нет, ясно. Это сказочная аллегория.

Но сказочная аллегория не выглядит горько в сочетании с реальной фактурой. Она выглядит глупо и трусливо.

Мы ведь не можем называть христианство христианством, ведь в конце фильм заряжается антиклерикальным пафосом разочарованной в Боге женщины. Казалось бы, почему нет? Что, христианству впервые, что ли, с этим встречаться? Но "боги поезда" - абстракция, которая позволяет избежать неприятных углов, а "бессердечные" - вывести реальную трагедию в плоскость фантазийного и как бы всеобщего.

Но, блин, это и есть всеобщее! Геноцид понятен вне зависимости от того, кого преследуют и уничтожают! Будь ты жителем Руанды, Камбоджи, Австралии, Мьянмы, Швейцарии, блин; ты можешь не знать про Холокост, но понять, что одна нация убивает других - это базовый человеческий миф и базовая человеческая трагедия. Она нуждается в сказочности в очень определённых условиях; а назвать фильм, в котором показаны сожжённые скелеты и убийство человека топором прям в кадре - ну, вряд ли это детская история. Тогда зачем врать и прятаться?

(кстати, а польских лесорубов не жмёт, что главная героиня семитка?)

Причём звук ещё мешает и в сценарном плане. Зачем нужен трижды появляющийся нарратор, который ничего не добавляет повествованию, неясно. У французов же нет Саши Петрова, который импозантно читает текст (и очень слышно, что он не актёр озвучания), им-то этот приём зачем?

Красиво? Красиво. Осмысленно. Глубоко.
Слушать невозможно. Только смотреть. Смотреть и вникать, глубоко, глубоко.