Сегодня в нашей рубрике #разрушаеммифыSOVA поговорим о стокгольмском синдроме

🔴История стокгольмского синдрома часто подаётся как «романтическая»: женщина-заложница влюбилась в своего похитителя. Этот сюжет удобно ложится в культуру, и именно поэтому он ложный и опасный.

🔴Термин появился после ограбления банка в Стокгольме в 1973 году. Одна из заложниц, Кристин Энмарк, после освобождения защищала грабителей и критиковала полицию. Никаких заявлений о любви не было. Сама Энмарк позже подчеркивала: её поведение было рациональной стратегией выживания. Но медиа и затем массовое сознание быстро превратили это в историю про «влюблённую женщину».

🔴Почему именно женщину? Потому что женскую адаптацию, эмпатию и попытку снизить насилие общество регулярно интерпретирует как чувства. Когда мужчина выживает, то он «хладнокровен». Когда женщина выживает — она «влюбилась».

🔴Феминистские исследователи давно указывают: идея стокгольмского синдрома часто используется как инструмент обвинения жертв. Особенно в делах о домашнем насилии, культах, сексуальной эксплуатации. Женщине говорят: «если ты не ушла – значит, хотела», «если защищала – значит, любила». Так ответственность смещается с агрессора на жертву.

🔴При этом сам «стокгольмский синдром» не является официальным диагнозом. Современная психология говорит о травматической привязанности, реакции на угрозу жизни, идентификации с источником опасности. Это нейробиология и психология власти, а не романтика.

🔴Миф о «влюблённой заложнице» удобен патриархальной культуре: он делает насилие менее страшным. Женщине не верят, если она боится, ей не верят, если она адаптируется, ей не верят, если она выживает «неправильно».

🔴В карточках расскажем вам о громких судах связанных со стокгольмским синдром

🔴SOVA 🔴 задонатить 🔴