15-20 января были предъявлены обвинения ингушским оппозиционерам, организаторам протеста против изменения границы между Ингушетией и Чечней, участникам митинга 27 марта 2019 года на площади у Национальной телерадиокомпании (НТРК) «Ингушетия» в Магасе, сопровождавшегося столкновениями с полицией.

Малсага Ужахова (председателя Совета тейпов ингушского народа), Ахмеда Барахоева, Мусу Мальсагова (председателя ингушского отделения Российского Красного креста), Бараха Чемурзиева, Зарифу Саутиеву, Исмаила Нальгиева, Багаудина Хаутиева и Ахмеда Погорова обвиняют по ч. 3 ст. 33 и ч. 2 ст. 318 УК — в организации насилия по мотиву политической вражды в отношении представителей власти в связи с исполнением ими своих обязанностей.

Ужахову, Барахоеву и Мальсагову также предъявлены обвинения по ч. 1 ст. 282.1 УК в создании экстремистского сообщества под названием «Ингушский комитет национального единства» (ИКНЕ), председателем которого стал Мальсагов. Нальгиев, Чемурзиев, Саутиева, Хаутиев и Погоров обвиняются по ч. 2 ст. 282.1 УК — в участии в этом сообществе.

Кроме того, Ужахова, Барахоева и Мальсагова также обвиняют по чч. 2 и 3 ст. 239 УК.

По версии следствия, Ужахов, Барахоев и Мальсагов, объединенные политической враждой к президенту республики Юнус-Беку Евкурову, создали экстремистское сообщество, которое распространяло призывы к участию в несогласованных акциях протеста в СМИ и соцсетях, и организовывали такие акции. А митинг 27 марта 2019 года объявили бессрочным до выполнения требования протестующих, тем самым «осуществляя психологическую мотивацию и стимулирование» участников митинга проявить неподчинение и применить насилие в отношении представителей власти, что и привело к столкновениям. При этом всем перечисленным активистам не вменяется в вину применение насилия или угроза применения такового.

Мы считаем неправомерным обвинения ингушских активистов как по ст. 282.1, так и по ст. 318 УК.

По версии следствия, активисты преднамеренно подталкивали участников митинга к применению насилия в отношении представителей власти по мотиву политической вражды, когда, «манипулируя этническими обычаями» и «провокационно взывая к мужскому достоинству и национальному единству», призывали их любыми способами защитить старейшин и женщину (Саутиеву).

У нас нет оснований считать ни что активисты заранее спланировали провокацию насилия, ни вообще что эти призывы (вне зависимости от того, были они запланированы заранее или озвучены спонтанно) имели цель мотивировать собравшихся к насилию.

Следовательно, с одной стороны, невозможно считать объединение активистов экстремистским сообществом, то есть группой лиц, созданной для подготовки преступлений экстремистской направленности. С другой стороны, эти призывы невозможно рассматривать и как действия по организации применения насилия.