Осколки прошлого уязвляют. Раздирают. Ранят даже поверх тех рубцов, которые стали последствиями.
Нет ничего на свете больнее, чем вновь встречаться с причинами своих шрамов. Возможно, по сравнению с глубоким ранением и парой царапин возникает разница, но, пусть нынешняя тоска почти ненастоящая, всё-таки больно. Крови нет, а ощущение острия в груди непроходимо.