Как старое дерево, тихо скрипя,Листья мертвые сбросив,Я хочу быть любимым, я хочу жить любяВ первый день осени.И дурная, приятная, пьяная блажьСмотрит хитро глазами раскосымиКаждый раз, когда наступает на насПервый день осени. Смысловые Галлюцинации, «Первый день осени»***
...Я отпил «Чёрного бархата». Это Винтер рассказала Евгену рецепт, а он уже мне передал: хороший портер мешается с любым брютом, шестьдесят на сорок. Когда про эту хрень слышишь, так сразу думаешь, что бред и ужас, — а ни фига: получается в меру лёгкая и плотная жижечка, игристая, горьковато-сладкая со свежей кислинкой.
Самое то для холодного вечера.
Любовь меня не грела, а значит, грел «Чёрный бархат». Вокруг ходили аскеры и репейницы, чего-то завывал с гитарой сидящий у стенки Зильбер, закинув ногу на ногу.
Рядом присела смуглая брюнетка с пухлыми губами — чуть не скривился, явно не своими, — в кожаной короткой курточке поверх майки с декольте. Проделала тр-тр-тр-трепых огромными накладными ресницами, сказала:
— Ой, а это ведь вы из… «Приносящего вино»?
— Ага. Я там ударник, — через силу ей так улыбнулся. — Знаешь, три нормы угля выдаю.
— Ваши песни так звучат… Вот эта вот, знаете — поэзия… Вы меня просто удивляете своим языком.
— Удивлять языком я умею, да. А тексты у нас Евген с Андреем пишут.
Она посидела, видать, раздумывая, стоит ли секс с рок-звездой того, чтобы дальше терпеть моё искромётное чувство юмора. Я внутри смеялся, хлёстко и трещотно, а вслух — перегибал специально.
А то ж ведь если она на меня полезет, то отказать — не откажу, хотя не в моём она вкусе.
Аще не в моём.
Тогда дрогнули намазанные носогубные складки, дёрнулись уголки рта у этой чёрно-бурой гиены. И она сделала свой гиений фырфырк:
— Не знала, что вы в жизни такой зарвавшийся хам.
— Не зарвавшийся, а опустившийся, — уныло протянул я, провожая взглядом её уходящие ноги в кожаных штанах.
И жопы у неё нет, хотя ноги красивые. Парадокс. Эх-х…
Рядом на диван плюхнулась Лерочка Рыжик. Я протянул ей бокал:
— О, привет.
Та вздрогнула.
— Уйди.
— Что, даже не выпьешь со мной?
— Нет. — Она с шумом вздохнула. — Ты и так мне снился.
— Ну и что?
— И ничего. Иди к другим бабам снись.
Вспомнил, как мы расстались больше двух лет назад, за пару дней до появления Андрея. Я тогда выцепил на концерте… Ирочка её звали, что ли? А, не помню уже. Ну, и перещёлкнулся.
Как наши разукрашенные девочки любят говорить: «Я любил немногих, однако — сильно». Ну и чуш-шь напыщ-щенная. Я любил вот многих, однако — стильно. Да! Немногих и сильно каждый умеет, а вот всех по чуть-чуть попробуй суметь?..
Хотя я тоже, получается, отдал одной больше, чем прочим. Но это давно было, а потом она уехала, и я переключался: щёлк, щёлк, щёлк, щёлк…
"Приносящий вино"; Байрамчик#приносящий_вино
