Это не травма в клиническом смысле, а скорее накопленная усталость от необходимости быть хорошим, удобным и тихим в мире, который не всегда готов слушать их истинный голос. Сама Ado, будучи по жизни меланхоличным и мрачным человеком, создает этот зеркальный эффект — она поет их собственную невысказанную историю, и в этом совместном крике рождается не разрушение, а странное очищение и облегчение. Громкость же становится той ширмой, за которой можно позволить себе эту откровенность без страха осуждения.