Про культуру языка, борьбу с забвением и великих учёных

Думаю, как удивительно, что всего сто, семьдесят, пятьдесят лет назад, люди занимались наукой при Андерсоне, Бардине, Уотсоне-Крике-Франклин, Белл лабс и вообще трава была зеленее, наука была с настоящими прорывами, а времена стратсессий и показателей были футуристическим кошмаром. А сейчас... Всех, кто делает науку сегодня, забудут.

Что делать?

В эти моменты я вспоминаю, как люди говорят. Или как выбирают говорить, если хотите.

Вектор Умова-Пойнтинга, таблица Менделеева, переход Березинского-Костерлица-Таулесса.

И я сейчас даже не только о наших соотечественниках. Пытаюсь зашарить коллективные моды в сверхпроводниках, там есть мода Хиггса. А кто-то пишет мода Хиггса-Шмида. Раз уж я не разбираюсь, пытаюсь раскладывать по полочкам терминологию и думаю: это разное? Одно и то же? Чем отличается? Среди тех, кто говорит Шмида-Хиггса, кстати, были только теоретики, в основном из ИТФ Ландау. Почему мода называется Хиггсовской, ясно, там есть аналогия с бозоном Хиггса. Оказалось, что Шмид это немецкий теоретик, который эту моду считал и вообще много работ по коллективным сверхпроводящим модам делал. Так же классно, когда выделяют не только первооткрывателей, но и людей с очень значимыми работами по тематике. Услышала, что говорят мода Карлсона-Голдмана-Артеменко-Волкова и тоже так говорю!

Из этой же серии очень запомнилось, что лектор по неупорядоченным электронам всех значимых людей не по фамилиям впроброс называл, а как настоящих людей: Вольфганг Паули, Невилл Мотт, Филипп Андерсон... Всеволод Феликсович Гантмахер, конечно.