В 1768 году русский врач и переводчик Пётр Иванович Погоретский издал перевод сочинения ренессансного «венецианина» Лудовика Корнелия (Луиджи Корнаро) под названием «Опыт о пользе трезвыя жизни». Среди рассуждений о здоровье и долголетии, и важности ограничения калорий, там встречается неожиданно современная мысль о роли врача в лечении.
Погоретский пишет (ну, точнее венецианин):
«Естьли другъ, который посѣщаетъ тебя въ болѣзни, и соболѣзнуя; одними только словами утѣшаетъ, оказуетъ тебѣ услугу пріятную: колико тебѣ милѣе долженъ быть Врачь, который въ лицѣ друга навѣщаетъ тебя да исцѣлитъ, употребляетъ средства, и здравіе тебѣ обѣщаетъ?»
Для человека что эпохи XVIII века врач был не просто специалистом, а почти членом семьи, который приходил в дом, разделял тревоги пациента и давал надежду на выздоровление.
Однако ещё важнее другая мысль Погоретского. По его мнению, лучший способ избежать болезней — не искать чудесных лекарств, а вести умеренную и разумную жизнь:
«Вмѣсто Врача, надобно ему взять жизнь порядочную, которая... есть естественное и всякому изъ насъ собственное Врачеваніе».
Особенно любопытно, что автор высмеивает популярные в те времена мечты об эликсире бессмертия и философском камне в пользу умеренности:
«Многіе думали, что сіе можетъ послѣдовать отъ питейнаго золота, и отъ философскаго камня... но тщетный трудъ, естьли нѣтъ воздержныя жизни».
Но самая интересная часть касается отношений врача и пациента.
Погоретский — ой, то есть венецианин — приводит слова Сенеки «в письме к Луциялю», который утверждал, что доверие к врачу способно помогать выздоровлению не хуже лекарств:
«Для больныхъ ничего нѣтъ полезнѣе, какъ лѣчитъся у того врача, котораго они сами желаютъ».
И делает вывод, который и сегодня важен для всех нас:
«Довѣренность больныхъ больше людей вылѣчиваетъ, нежели лѣкарства».
Конечно, в XXI веке мы понимаем, что антибиотики, МРТ и нейрохирургия работают независимо от симпатии пациента к врачу. Но задолго до появления психологии и доказательной медицины врачи уже замечали: доверие, спокойствие и уверенность больного нередко становятся важной частью лечения.
Умер Погоретский, кстати, заразившись чумой в 1771 году. Правда, форма болезни оказалась лёгкой, и прожил он ещё 9 лет. Своему близкому другу, основоположнику отечественной эпидемиологии Даниле Самойловичу он прислал описание развития патологического чумного процесса в своем организме.
А книгу Корнаро переводили на русский потом ещё не раз.
#som_history #som_psychology