Человек постоянно горюет, что все его посевы горят, его леса превращаются в пепел, от его садов остаются обугленные головёшки.

С маниакальным упорством он засеивает новые пашни, размечает лесопосадки, разбивает новые сады.

Или в какой-то момент ломается и сидит молча на пепелище, дотлевает, ждёт смерти, тренируется перед Хованским.

Каждый раз это трагедия, и будет она трагедией снова и снова.

До тех пор, пока человек не поймёт, что он не лес, не сад, не посевы.

Он и есть тот самый огонь, который всё сжигает.

И пока он этого не увидит прямо, он будет скорбеть по всему, к чему сам же и прикасается изнанкой своей души.