Вообще, это, конечно, опасная дорожка, с которой легко съехать в типичный нарратив "белого цисгендерного мужика", вспоминающего времена, когда трава была зеленее, еда вкуснее, а любовники более страстными. И, как по мне, Эллис порой именно туда и скатывается, но он просто слишком талантливый и маргинальный, чтобы писать в подобном ключе всю книгу. В итоге, такая оптика пошла ему на руку и именно она помогла вскрыть еще один слой, пожалуй, самый главный – время, которое он по осколкам восстанавливает только для того, чтобы снова разбить об современность.

LA восьмидесятых, LA Эллиса – это время свободы. Тут каждый предоставлен сам себе и делает, что хочет и с кем хочет – пускай и тайком. С одной стороны, это прекрасно, но эта же свобода приводит и к опасностям вроде маньяков и сектантов.

Видно, как дед Эллис ностальгирует по временам, когда геям приходилось шкериться – его заводит подпольный мир, изнанка, и теперь, когда в Америке ЛГБТК+ коммьюнити становится (стало?) нормой, ему скучно. Как-то раз во время написания “Осколков” он увидел обложку журнала, на которой был изображен гей, и той ночью проснулся в холодном поту, крича: “It’s too gay! It’s too gay!” Любовник спросил, про что это он, а Эллис сказал: “Everything. The book. Esquire. Everything is too gay. It’s so fucking boring.”

Эллис неоднозначный тип. Как и его рассказчик. А еще он очень уязвимый и чувствительный. Чтобы рассказать о том, как сильно он любит близких, ему пришлось кого-то из них убить и покромсать на страницах романа. И тут еще вопрос, почему это так: это Эллис так зафакаплен? Или зафакаплены все же читатели, которые без затравки, саспенса и крови не захотят читать воспоминания юношеских переживаний?

Как бы там ни было, “Осколки” – это трогательное, искреннее высказывание, которое не отпускает, как детектив, и служит эдаким черным входом, через который Эллис, живой классик американской литературы, возвращается в литературный процесс. Кто-то из его знакомых переживал, прочитав первые пару страниц, что Эллис, мол, тоже прогнулся и подался в “новую искренность”, но это не так. Если “новая искренность” и существует, то Эллис своим текстом ее расширяет. Причем ровно настолько, чтобы он смог там найти себе уютный маргинальный уголок.