Помню, как после вечерних пар шел на метро и, перед тем, как ехать домой, заходил в продуктовый сбоку от Казанского, брал бутылку пива, а потом перебегал Невский и вставал в толпу слушать стрит "Дешёвых драм". С одной стороны входа на "Невский проспект" стояли одиночные пикеты против поправок в Конституцию, с другой – пели каверы на Нойза, Оксимирона и Порнофильмы. С активистами говорили про Шульман, с толпой пели "Все как у людей", "Слово Мэра", "Это точно пройдет". Каждый раз приходили бездомные, всегда пьяные и опухшие, иногда выходили в центр круга танцевать, часто отрубались на скамейках, а сбоку забирались парни и девушки. Мамы и папы сажали детей на плечи. Влюбленные тихо обнимались. Поэты выходили на свободный микрофон. Нужно было слышать, как все в один голос орали припевы на весь Питер, пока по городу разъезжали автозаки и змейкой собирали пикетчиков. Как Глеб из "Дешёвых драм" говорил в микрофон, чтобы все расходились. Как потом товарищ майор говорил то же самое в мегафон, перегородив проезд, и все разбегались по разным сторонам, и дома, и люди, и небо пульсировали сине-красным светом мигалок. А на следующий день собирались снова и опять пели, опять танцевали, опять обсуждали Шульман, Конституцию, Путина, новости, опять смеялись, опять грустили, опять матерились, и опять были счастливы, и опять разбегались, когда приезжала полиция. И всегда казалось, что все это вот-вот пройдет.

Все, кого мы тогда слушали и пели, теперь иноагенты, многие из тех, с кем собирались, не в России – кто-то уже, возможно, навсегда – активисты в тюрьме, пикетов больше нет, а на углу Невского и Грибоедова если и играют, то другое, и никто не подпевает, как тогда. Ну и хуй с ним, я все равно думаю, что все это точно пройдет.