When I got the bandit out of the slippery mess to a fairly clean part of the floor, I slid off the ski mask, and a long string of bubbly froth looped out of his mouth. He was just a kid, maybe twenty, with the dark coppery skin and flat round face of a Benniwah. When I cut off his shirt and jacket, I saw that he had the small delicate chest of a malnourished child. The round had taken him just below the right collarbone. Because the bullet must have been wobbling after passing through the plate glass, it caused an unusually large entrance wound, and the exit wound through his shoulder blade was as large as the bottom of a beer can. The round must have clipped the top of his lung, too, because both wounds were sucking air.
Мой перевод:
Перетащив бандита из скользкого месива на относительно чистый участок пола, я стянул с него лыжную маску, и изо рта петлей вытянулась длинная нить пузырящейся пены. Он оказался совсем пацаном, лет двадцати, с темной медной кожей и плоским круглым лицом, типичным для индейцев Беннива. Я разрезал его рубашку и куртку и увидел узкую, худощавую грудь, как у недокормленного ребенка. Пуля попала чуть ниже правой ключицы. Судя по всему, после прохождения сквозь листовое стекло она закрутилась, поэтому входное отверстие оказалось необычно большим, а выходное в области лопатки — размером с дно пивной банки. Скорее всего, пуля задела верхушку легкого, потому что обе раны судорожно сосали воздух.