5 февраля 1919 года философ Василий Васильевич Розанов преставился ко Господу.

В.В. Розанов – это первый автор телеграм-канала (он публично публиковал свои небольшие заметки задолго до появления интернета), постмодернист до постмодерна, который ещё и умудрился в самом себе, в своём творческом пути этот постмодерн разрешить.

И стоит ли уходить от жанра, в котором проявился философ, чтобы почтить его память.

Представим вам ряд цитат, не без парадокса:

☀️«Кто любит русский народ – не может не любить Церкви. Потому что народ и его Церковь – одно. И только у русских это одно».

☀️«Религиозное мышление в пределах схемы христианской, давно представляет собою иссохшую мумию в драгоценном саркофаге, о которой никто не заметил даже момента, когда же именно она перестала жить и дышать»

☀️«Без сомнения, высочайшее созерцание судеб человека на земле содержится в религии. Ни история, ни философия или точные науки не имеют в себе и тени той общности и цельности представления, какое есть в религии. Это – одна из причин, почему она так дорога человеку и почему так возвышает ум, так просвещает его. <...> Отсюда – твердость жизни, ее устойчивость, когда она религиозна».

☀️«В покорности Богу вообще величайшая радость, доступная на Земле. Но я шалунок у Бога. Я люблю шалить».

☀️«Оказались правы одни славянофилы.

Один Катков.

Один Конст. Леонтьев.

Поразительно, что во все время революции эти течения (славянофильско-катковское) нашей умственной жизни не были даже вспомнены. Как будто их никогда даже не существовало. Социалисты и инородцы единственно действовали.

- А что же русские?

Досыпали «сон Обломова», сидели «на дне» Максима Горького и, кажется, ещё в «яме» Куприна... Мечтая о «золотой рыбке» будущности и исторического величия».

☀️«Русский человек не только глубоко постиг тайную красоту смерти и ползет к этой странной и загадочной красоте: но он и в самом деле умеет с величием умирать, он сам становится прекраснее в болезнях, в страданиях, в испытаниях. И особенно – прямо перед гробом».

Мысля и юродствуя в мысли, философ как будто перебрал все возможные извилистые дорожки интеллигентских блужданий, чтобы в конце концов вновь обратиться к Церкви. Он, кажется не сковывал себя никакой идеей или нормой, но готов был всё испытать в своём творческом пути, чтобы найти подлинное.

Теперь его, крайне вольнодумного философа, чудом не отлучённого от Церкви, цитирует патриарх, а в пантеоне русской религиозной философии он один из самых читаемых и востребованных.