Реальная политика как идеология — взгляд со стороны

Стеван Гайич, политолог, сотрудник Института европейских исследований (Белград, Сербия)
Специально для РИ 2.0

Есть такое наблюдение: среди российских экспертов, вещающих со всех главных телеканалов, живёт определённый стереотип, касающийся Запада и России.

Этот стереотип состоит в твёрдом убеждении, что то или иное действие Запада по отношению к России всегда продиктовано каким-то интересом. Момент идеологии или иррациональности при этом никак не берётся во внимание.

Поэтому эти эксперты, например, не в состоянии объяснить атавистическую ненависть, которую некоторые политические деятели на Западе, прежде всего в Брюсселе, проявляют к России. Самый яркий пример такого политика, ненавидящего Россию, — это глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен.

Когда Евросоюз, в сотый раз и вопреки собственным интересам, принимает решение одобрить очередной пакет помощи Украине, в России всегда находятся эксперты, которые смогут найти в этом какую-то рациональную, экономическую подоплёку.

Проблема в том, что русские в период коммунизма проиграли Западу в игре в материализм. Пока в СССР доминировала идея диалектического материализма, игру вели те, кто создал капитализм как общественную парадигму, и в итоге победил в ней. Это породило огромную травму и вместе с ней поколение экспертов, которые не могут выйти из данной парадигмы, пытаясь всё объяснить реальной политикой без какой бы то ни было духовной составляющей.

Одной из определяющих характеристик этого поколения экспертов — это страх перед идеологией. Этому страху больше всего подвержены некоторые посткоммунисты, которые впоследствии приняли либеральную парадигму вместе с реальной политикой. И больше всего они боятся, что Россия будет такой, какая она есть.

Пока остаток мира в России видит самое большое православное государство, в самой России всячески пытаются от этого оградиться. Российское наследие — это Византия. В глазах остального мира Россия — это православное царство, точно такое, какое в своё время была Византия.

При этом надо отметить, что в православной Римской империи, то есть Византии, проживали и разные расы, и разные религии, и разные народы, но это была христианская империя.

Россию как православную цивилизацию воспринимают Хантингтон, Бжезинский, Киссинджер, Миршаймер. Все, кроме большой части российских экспертов.

Таким образом получается абсурдная ситуация. В Конституцию страны отказ от идеологии вписан для того, чтобы коммунизм не вернулся. Но данные эксперты в страхе перед идеологией фактически возвращаются к идеям коммунизма, который определял Россию всеми возможными способами, только не через идею православия.

Страх перед идеологией с одной стороны кажется забавным, но с другой может привести к трагическим последствиям. Нельзя постоянно искать какие-то интересы в действиях противника, не учитывая при этом его идеологическую парадигму с присущей ей иррациональной составляющей.

На мой взгляд, проблема в понимании Запада решится с приходом новых поколений, прошедших через войну, которая сейчас идёт. Это люди, которым сейчас от 40 до 15 лет, которые сформировались или сформируются под действием того, что происходит сегодня, а не того, что происходило в момент поражения советской империи.

Почему я так считаю? Потому что эта война, которую на Западе ошибочно называют «российской агрессией», а в России (тоже ошибочно) называют специальной военной операцией, на самом деле является войной цивилизаций между православной империей (как Россию воспринимают на Западе) и нигилистической империей в лице ЕС и НАТО прежде всего.

Эта борьба изменит парадигму в самой России, а время материализма, который сначала пришёл в марксистском варианте, а потом в капиталистическом, либеральном варианте, уйдет в историю.