Свободу для жизни и для смерти, то есть жизни иной, проповедовал своим современникам в Грузии святой преподобный Гавриил (Ургебадзе) Самтаврийский (память 2 ноября). И это парадоксальная вещь.

Святой Гавриил известен тем, что выступил против того, что современные политологи назвали бы тоталитаризмом, а точнее, против обожествления Ильича, против вождистского культа. 1 мая 1965 года во время демонстрации иеромонах Гавриил сжег 12-метровый портрет Ленина, вывешенный на здании Верховного Совета Грузинской ССР, и стал проповедовать собравшимся людям Христа. За это его посадили в сумасшедший дом. Старцу поставили диагноз: "психопатическая личность, верит в Бога и ангелов".

Казалось бы, это радикальный политический жест. Тем не менее, акт сожжения портрета Ленина нельзя назвать деянием антигосударственным или даже антисоветским. Вполне возможно даже, что старец Гавриил прошёл бы мимо столь огромного портрета Ильича, если бы на нём не было надписи: «Слава великому Ленину». Именно на это и указал преподобный Гавриил на допросе: «Слава украшает Христа Бога, вы же славу приписали дьяволу!»

То, что святой Гавриил назвал Ленина дьяволом, нужно понимать правильно. Ведь Господь также в одном месте в Евангелии называет сатаной своего ученика Петра. «…иди за Мною, сатано, соблазнъ Ми еси: яко не мыслиши яже [суть] Божiя, но человѣческая». То есть сатанинское – это, выходит всё то, что человеческое, а не Божие. Если мы вспомним контекст этого высказывания, то в нём Пётр призывает Христа отречься от надлежащего Ему страдания и сойти с креста, чтобы быть с ним, с Петром, с учениками, жить и радоваться жизни. Но не тут-то было. Оказывается, что это для Христа, для его человеческого естества, соблазн.

На соблазн боготворить человека – а, как мы знаем от псалмопевца, «всяк человек ложь» – и указывает преподобный Гавриил на допросе. «Там, на месте портрета Ленина, должно висеть Распятие Христа. Слава не нужна человеку. Надо писать: «Слава Господу Иисусу Христу». К слову, едва ли с тезисом о том, что слава не нужна человеку, не согласился бы и сам Ленин, а со вторым бы, конечно, поспорил.

Если бы Христос согласился на предложение Петра, то мы бы всем миром оказались порабощены греху и выбирали бы всегда «человеческое» - то, что продиктовано страстями, страхами, чувствами. В общем-то в этом и состоит и одно из важнейших открытий психоанализа: человек вообще не вполне способен собою управлять, на него крайне сильно влияет бессознательное, как минимум, аффектируя любое действия или даже определяя его.

Правда, это открытие – совсем не новость для религиозного сознания. Человек принципиально несвободен, а мир – это поле детерминизма, предопределённости. Поклонение человеку, будь он самым замечательным из ныне живущих, – это так или иначе поклонение кому-то вполне ограниченному, не способному разрешить важнейших вопросов, стоящих перед человеком. И уж точно неспособному решить проблему смерти.

Свободу от этой предопределённости дал человеку Христос, Он же даровал и свободу от смерти. Мыслить Божие – это то, что высвобождает человека от власти тех самых влечений, страхов и страстей, которыми одержим в той или иной степени каждый человек.

Старец Гавриил также, юродствуя, проповедовал и свободу от смерти, напоминая людям о загробном их житии. Старец ложился в гроб при всех и пел, чтобы отрезвить людей и привести их в чувства: всем однажды предстоит в него лечь, но петь в нём – это уже крайняя степень свободы и торжество на смертью.