На площадке «Солнце Севера» https://t.me/solsever провели дебаты о русском космизме с Кириллом Новиковым https://t.me/reactionencyclical , руководителем петербургского отделения ЕСМ.

Скорее это были не дебаты, а довольно спокойное обсуждение, в ходе которого выявились важные и актуальные вопросы современности. И это не Н. Федоров, и не космизм. Начали с Федорова и космизма, а вышли на православие и коммунизм. И здесь действительно много нерешенностей, связанных с тем, как быть дальше России, «куда ей плыть»?

Федоров, конечно, важен, но это все же внутренняя проблема русской философии, а космизм, хоть и выходит в широкое поле, но слишком это неосновательная, эфемерная конструкция, чтобы могла претендовать на социально значимую тему, а тем, более на какую-то-то политико-идеологическую институализацию.

А вот коммунизм и православие, русское и советское, богословие и философия – это без всяких натяжек болевые вопросы современности. Но они и традиционные, начиная с XIX века, когда активизировались вопросы о духовной роли Церкви в обществе.

Но сегодня существенное отличие от прошлого. Очевидно, что Церковь должна участвовать и участвует в делах мира, но в силу своей неотмирности (все же «тело Христово») этого участия всегда недостаточно. А большее невозможно для православия, иначе это католицизм.

Сложность еще в том, что до революции была Церковь и была православная идея (самодержавие, православие, народность или ее различные модификации). А сейчас Церковь есть, а православной идеи нет. И вопрос: а должна ли она быть? Не достаточно ли одной церковно-приходской жизни? Кажется, что недостаточно. Но какой сегодня может быть именно православная, а не классическая философская русская идея?

Между прочим, русская идея с падением Союза не исчезла, но усилилась и в плане ее поиска, и в плане ее обоснования. И Союз тоже имел свой вариант русской идеи. Иначе, как бы он существовал.

Многие скажут, что между русской и православной идеей нет разницы, это одно и тоже. Все же не совсем. Здесь нужна дальнейшая работа постижения русской самобытности. Если в 90-е господствовала романтическая формулировка, что русский – значит православный, то сейчас эта связь не так однозначна. Сегодня вновь ставится вопрос о доли русского в православии и доли православного в русском. То, что сильно волновало Г. Флоровского, С. Булгакова, Г. Федотова и многих других.

В переводе на другой язык этот вопрос формулируется так: соотношение православного эллинства и русского народного православия в нашей жизни и культуре. И, видимо, от решения этого вопроса, по крайней мере его правильной постановки, будет очень многое зависеть.