Перед знакомством с поэтическим языком Константина Бальмонта нужно понять важнейшую вещь. Существовал ли этот поэт в действительности? Как только мы пытаемся понять Бальмонта эмпирическим прямоглазием, его фигура ускользает, расплавляется и тонет в стихийных всполохах.

Творчество старшего символиста, парадоксальным образом, разрушает фактор его физического присутствия. Рождение в процессе космической алхимии – более вероятное объяснение для этого вестника солярной нежности. Он мог появиться от тайного брака Солнца и Луны в то незапамятное время, когда оба светила были глазами единого божества. А мог быть огнежарящим цветком в саду первоначальной красоты. Всё это в равной степени подходит и в тоже время недостаточно для понимания бальмонтовского гения.

Константин Бальмонт – необъяснимый звуковой иероглиф в письменах Серебряного века. Он слышал отзвук собственной речи буквально во всей истории великих цивилизаций. Его гигантизму мог позавидовать даже Маяковский, ведь Бальмонт чувствовал себя величественной скалой, из гула которой появилась музыка поэзии. Четыре великих стихии были ему кровными сёстрами: «Огонь - всеобъемлющая тройственная стихия, пламя, свет и теплота, тройственная и седьмеричная стихия, самая красивая из всех. Вода - стихия ласки и влюбленности, глубина завлекающая, ее голос - влажный поцелуй. Воздух - всеокружная колыбель-могила, саркофаг - альков, легчайшее дуновение Вечности и незримая летопись, которая открыта для глаз души. Земля - черная оправа ослепительного бриллианта, и Земля - небесный Изумруд, драгоценный камень Жизни, весеннее Утро, нежный расцветный Сад».

Читать полностью