Правительство приняло Стратегию действий по реализации семейной и демографической политики, поддержке многодетности в Российской Федерации до 2036 года. Краткое содержание таково: спасения ждать неоткуда – продолжим вымирать, но попробуем процесс замедлить.

Документ этот можно особо не комментировать – его и так уже разобрали по косточкам. Мы тоже его прочли и нашли, что он представляет собой торжество бюрократического подхода, хотя и гораздо проработанней демографической стратегии от 2006 года.

Преодолеть ключевую проблему российской политики – бюрократизацию реальности – можно только обращением к экзистенциальной политике. Предложим гипотезу: демографический переход, представляющий собой стремительное снижение рождаемости при росте качества жизни, – проблема экзистенциальная, связанная не с недостатком соцвыплат, инфраструктуры или традиционных ценностей, а с изменением взаимоотношения людей со временем.

Согласно документу, одна из ключевых тем – напирать на традиционные и семейные ценности в решении проблемы с демографией. Но, на наш взгляд, пока в России нет большой проблемы в ценности семьи. Примерно 72% женщин и 70% мужчин в России хотели бы родить двоих и более детей, но этого попросту не делают.

Отчего же?

Думаем, всё дело в страхе. Ценность человеческой жизни в современном обществе невероятна высока. Но это ценность качественной жизни. Помните пословицу про «плодить нищету»?

Так вот никто не хочет рожать детей в неизвестность. В нашем будущем как будто зияет чёрная дыра, из которой могут вырваться только ужасы вроде тотальной цифровизации и средств контроля, траснлюдей, дронов-убийц, экологических катастроф, заместившего человека ИИ, а всё доброе и светлое она беспощадно поглощает. Добавьте к этому ещё и надвигающееся цунами из будущих войн.

Мы не рожаем, потому что стали бояться конца света, но бояться в неправильном ключе. С православными воцерковлёнными семьями, которые и так славно трудятся на ниве производства будущих поколений, всё должны быть в порядке: они продолжать рожать детей по заповеди, чтобы они достойно встретили Грядущего во славе, чтобы он привлёк всех во славу Свою. В будущее веры нет – есть вера в жизнь Будущего века.

А вот с остальным народонаселением, коего большинство, – трудноразрешимый вопрос. Вера во сколько-нибудь хорошее будущее подорвана XX веком, кажется, необратимо. Но есть надежда ещё на то, что в нас остались энергии исторического творчества. Они дают о себе знать там, где случается беда, они проявили себя в буре войны в Новороссии.

Эти энергии проявляются там, где мы соучаствуем в судьбе другого – иных народов и даже цивилизаций. Русские не должны замыкаться в национальном проекте – это будет смертью нас как всемирно отзывчивых. Наш открытый русский космос должен быть только открытым, а пассионарные энергии течь как река.

Небытие не страшит того, кто не носится с собою, как с писаной торбой, боясь вымереть со временем или жить менее комфортно. Такому можно и в окопе залечь, и город отстроить, и детей сделать без меры, не оборачиваясь на последствия.

Так что хотим поправить демографию – дайте проект космологического масштаба, такой, чтобы сердце трепетало, а дети появлялись сами собою, как приложение к метафизически насыщенной жизни.

А стратегии – пусть чиновники и дальше пишут. Не от документов дети рождаются.