Ребята, привет!
На фото великий дирижер Рудольф Баршай. Наш музыкальный редактор Артем Макоян подобрал для вас пять записей, которые отличают Баршая как исполнителя и интерпретатора.

1. Густав Малер, Симфония №10

«Если в жизни я сделал что-либо очень ценного, то это две вещи — Искусство фуги и Десятая Малера: окончание того и другого», — так говорил Баршай про свою жизнь в музыке. Густав Малер скончался во время создания Десятой симфонии, оставив после себя законченную первую часть и фрагментарные наброски к остальным, которые стали песочницей для различных музыкальных деятелей, пытавшихся закончить за мастера работу. Получалось с переменным успехом, однако Баршай взялся за дело основательно и провел содержание буквально через себя — больше двадцати лет работы, тщательное исследование манускриптов, уважение перед Малером и готовность следовать, просчитывать его мысли привели, вероятно, к самой ценной и достоверной версии незавершенной вселенной Малера. Довершить ее выпало тому, кто сам переселился из одного мира в другой, так как Баршай принялся за нее после эмиграции, где стало возможным достать первоначальные ноты произведения.

2. Иоганн Себастьян Бах, «Искусство фуги»

«Искусство фуги» Баха постиг фатум, затем настигнувший и Малера — немецкий композитор составил цикл-квинтэссенцию, высшую точку гармонии, которая, как и любое произведение, близкое к идеалу, не завершается: начав третью тему последней фуги с нот, образующих его фамилию (си-ля-до-си бемоль — B-A-C-H) и проведя ее до слияния всех трех тем фуги, музыка прерывается надписью, оставленной сыном Баха: «В этом месте композитор скончался». Кульминация без кульминации, что отражает всю бренность мира. Баршай взялся оркестровать «Искусство фуги» по наставлению Марии Вениаминовны Юдиной, а Дмитрий Дмитриевич Шостакович посоветовал ему взять на себя смелость и последнюю фугу закончить, домысливая буквально за Баха: «Я себе хорошо представляю, как он был бы возмущен, что вы играете его произведение без окончания. И как он мог бы сказать: не умеете закончить – не играйте». Баршай закончил — вернее, постоянно заканчивал, создавая все более проработанные версии на протяжении сорока лет вплоть до своей смерти.

3. Александр Локшин, Симфония №7

Один из лучших друзей Рудольфа Борисовича, с которым он постоянно советовался, беседовал, мнение которого ценил и произведения которого исполнял по обе стороны «железного занавеса». Александр Локшин — тяжелой судьбы человек, удивительно много знавший и духовно воспринимавший музыку. В момент, когда Локшина подвергли обструкции, Баршай не побоялся исполнять его произведения, никогда не подвергая сомнению их чистоту и откровенность. В послужном списке Локшина есть масштабные симфонические полотна на стихотворные циклы и шедевры мировой литературы, одно из таких как раз и послушаем. Это говорит о композиторе красноречивее всех слов — как о человеке высокой культуры, оставшимся таковым даже в тисках.

4. Дмитрий Шостакович, Камерная симфония, op. 110a

«Дмитрий Дмитриевич, мы готовы играть все, что вы напишите», — с такой фразы зародилось знакомство Рудольфа Баршая, альтиста и одного из создателей Квартета им. Бородина, с Дмитрием Шостаковичем. Поводом было исполнение Квартетом Первого струнного квартета композитора, а последующие годы только укрепляли дружеские отношения, несмотря ни на что. Шостакович стал для Баршая другом и наставником, примером творческой воли и музыки в высшем смысле. Послушаем же Камерную симфонию, которую Баршай переоркестровал из Восьмого струнного квартета Шостаковича, вероятно, самого известного произведения композитора, обретшего новую, более полнозвучную жизнь под руками младшего соратника.

5. Бела Барток, Дивертисмент для струнного оркестра, Sz. 113

Показатель широчайшего репертуара Баршая и весточка его молодым годам, где он был студентом-альтистом и играл в различных струнных квартетах, лишь со временем взяв в руки дирижерскую палочку, эти сочинения Белы Бартока — просто послушайте и получите удовольствие от работы Рудольфа Борисовича со струнными и с музыкальной тканью.