«Множества живописцев не существует. Есть один на всех — живописный гений, живший сквозь века, вселявшийся в различные души.
Живопись — это визуальное проявление мечты, некоего символа, сконцентрированного в образ. Умение создать такой образ-символ есть гениальность. Поэтому лучшие живописцы — все символисты. У них одна и та же душа, точно искры божии, распределённые неравномерно во времени.
Таким образом, лучшая живопись — вся символизм. Бёклин и Врубель — один и тот же художник. Более того, и Дюрер — тот же художник, что Бёклин и Врубель. И Ван Гог — символизм, и Мунк — символизм.
Периоды гениальных озарений в живописи сменяются периодами свинцовой глупости и механического изготовления однажды сложившихся форм.
Сколько тупых Мадонн с жирными резиновыми младенцами оставила после себя эпоха так называемого Возрождения? Десятки тысяч.
Сколько вполне бездарных икон появилось после Андрея Рублёва? (Их спасает только повреждённость временем.) Также — десятки тысяч.
Живопись — это не только живопись. И не столько живопись, сколько мировоззрение. Сколько полусон. Сколько сознание, в котором они — живописцы — обитали.
Миры.
Мир Бёклина. Мир Ван Гога. Мир Фрэнсиса Бэкона. Но в сущности — это один мир. Мир острова мёртвых и жёлтого ночного кафе.»

из книги Эдуарда Лимонова «Мои Живописцы»