Итак, звезда стал солнцем. Он не знал ни что это значит, ни почему его теперь зовут так, однако он не жаловался. Было не на что. Было не за чем.

Концепция слов — это что-то бесполезное для светящихся небесных тел. Для них существуют системы выше, сложнее — общепонимаемые, очевидно верные.

Для них не существует «слов», потому что не существует «языка», чтобы их использовать.
Но его новый невидимый спутник, по какой-то причине, был невероятно захвачен идеей познакомить его с ними.

— Ты знаешь, что такое зодиак?

Солнце не знал. Он молчал, даже не думая, как ответить, когда Луна засмеялся — громко и заливисто, как только он и умел. Потом он затих, и Солнце почувствовал в себе странное и непривычное, словно проснулась новая энергия.

— Что такое зодиак?

— Это пояс вдоль эклиптики, по которой движется солнце.

Незнакомое слово в ряду кристально ясных понятий путало, смешивая все в одно единое невнятное.

— Значит, это то, вдоль чего двигаюсь я?

Луна усмехнулся. По доброму. Если он, конечно, так умел.

— Да. То, вдоль чего двигаешься ты.

Игра в слова всплывала всякий раз, когда между ними повисало молчание. Солнце считал, что оно присутствует практически всегда, однако после он понял — у Луны есть некоторый период, когда он тоже может молчать. По его истечении, он принимался заново, словно был не в силах больше этого вынести.

— Ты знаешь, что такое сингулярность?

Солнце не понимал, что с ним происходит. Ему казалось, что ответы на подобные вопросы его не интересуют, но едва Луна замолкал, его нутро бурлило — словно от значения что-то зависит, словно оно правда начинает что-то. . . Значить.

— Сингулярность — это состояние вселенной, когда она решила родится.

— Что значит «родится»?

Незнакомое перекатывается, ощущается дрожью, как что-то неизведанное в атмосфере. Вопрос обезоруживает — в первую очередь, самого Солнце. Луна делает паузу, прежде чем объяснять.

— Это значит «появиться», «образоваться». Для тебя это произошло, когда красный гигант скинул свою оболочку.

Он вспоминает тот момент. Момент, когда он почувствовал себя маленьким и слабым, а вокруг него тысячью красок взорвалась некогда бывшая его оболочкой планетарная туманность.

Ему не было страшно или грустно. Он совсем ничего не чувствовал.
Но сейчас ему кажется, словно что-то происходит. И, возможно, что-то произошло.

— Я помню себя ещё красным гигантом. Ты меня недооцениваешь.

Луна растерянно рассмеялся. И Солнце слушал это, вспоминая, каково было пытаться стать нейтронной звездой, даже при осознании, что он никогда не сможет ею стать.

Солнце стал много вспоминать.

Так он осознал, что спутник замедлил его.
И даже больше.

Он его перенаправил.

— Есть слово для «распада»?

Луна слишком долго думает, и от нетерпения у Солнца холодок бежит — ощущение не из приятных.

— «Умирать» — если как процесс. И «смерть». Как состояние.

Он делает паузу.

— Ты знаешь, когда ты умрешь?


( Солнце окутывает планетарная туманность — как груз, что когда-то он сбросил, как стены, что вокруг него разрушились.

Солнце знает, когда он умрет.

Солнце знает, что Белые карлики на то и таковые, что. . . )

— Я не знаю. Никогда не встречал мертвых белых карликов.

. . .

— Что значит «Солнце»?