𝓜𝓪𝓴𝓲 — «Работа? Не знаю такую».

Эта неделя выдалась бешеной. Маки практически поселился в студии — и дело было не только в работе. Он проводил там и личное время, которого у него, кажется, уже не оставалось.

В один вечер он снова не приехал. Снова написал:

«Не жди меня. Ложись, солнце».

Смириться? Ты не из таких. Сон не шёл. Переживания росли, пока не дошло до крайности.

Пять минут — и ты уже в круглосуточном магазине, опустошаешь полки. Собираешься к той самой студии-разлучнице. Ещё сорок минут — и ты у двери. Слышно, как стучат клавиши, слышны редкие маты и тяжёлые вздохи.

«Маки…» — думаешь ты и заходишь без стука. Он всё равно не услышал бы. А ключ у тебя есть.

Он не обернулся. Не увидел в отражении силуэт. Ты тихо оставила сумку на диванчике и, не снимая куртки, подошла сзади. Обвила руками его плечи.

Он дёрнулся так резко, что чуть не снёс всё со стола. Сердце ушло в пятки, дыхание сбилось — он реально испугался до чёртиков. Ты тоже напугалась от его реакции и от неожиданности шлёпнула его по плечу.

Он обернулся, стянув наушники.

— «Ты что здесь делаешь? Ты должна спать и видеть седьмой сон!»

Ты подошла ближе. Коснулась его волос. Он просто сидел и пытался прийти в себя.

— «Без тебя сложно. И как-то не хочется. Я лучше тут посижу, посмотрю, как ты работаешь. А потом поедем вместе».

Ты прислонилась к нему. И добавила:

— «А вообще, я привезла перекус».

Лицо Маки сразу стало другим. Улыбка заиграла, глаза увеличились. Он, не вставая с места, прижал тебя к себе. Обнял так, что стало трудно дышать.

Время помчалось незаметно. Если бы в студии было окно — было бы видно восход.

Вы смели всё, что было в пакетах. И работа Маки с твоим приездом, кажется, окончательно перестала существовать.

Вы оба уже сидели на том самом диванчике. Он откинулся назад, притянул тебя к себе. Взял твою руку. Перебрал пальцы. Провёл большим пальцем по костяшкам. Потом коснулся ладони. Затем — запястья. Как будто проверял, что ты настоящая.

— «Я соскучился», — почти шепотом, на выдохе. Так тихо, что ты почувствовала это скорее кожей, чем услышала.

— «Ты вчера это говорил».

— «Вчера было вчера».

Он уткнулся носом тебе в шею. Прижал к себе крепче. Ты почувствовала, как он выдыхает — так, будто отпускает что-то, что держал внутри всю неделю.

— «Ты вообще нормальный? Я приехала, а ты накинулся».

— «Ты приехала ночью. В студию. С едой. Я имею право».

Он не отпускал. И ты поняла: у него был тактильный голод. Тот самый, который он даже не осознавал. Он закопался в работе так глубоко, что забыл, как это — просто держать кого-то за руку.

И теперь он наверстывал.

— «Мне надо было остаться дома», — сказал он, не отрываясь от тебя.

— «Ага. Но ты остался здесь».

— «Потому что я идиот».

— «Это мы уже выяснили».

Он хмыкнул. Уткнулся тебе в плечо. Ещё раз.

И тут на столе завибрировал телефон, очередное напоминание.

Он покосился на экран и тяжело вздохнул.

А потом резко выпрямился, посмотрел на тебя с абсолютно серьёзным лицом и выдал:

— «Работа? Не знаю такую. Я знаю только тебя и вот этот диван».

Ты засмеялась. Он тоже. И в этом смехе, когда вы оба уже не могли сдерживаться, он потянулся к тебе. Поцелуй вышел скомканным, потому что вы улыбались. Но от этого — только лучше.

Работа могла подождать. Ты — нет.

#маки by yerin

Буду рада реакциям🥹