月のそばで .ᐟ⋆𓂃

Тишина. Лишь звуки сверчков за окном разбавляли эту глубь беззвучия. Это было приятно... Приятно лицезреть и слышать мелодию истинной природы. Здесь было спокойно, хоть бери и оставайся навечно.

Спокойные шаги раздались по шумному паркету, которые направлялись прямо к кровати. Канделябр со свечами с не громким стуком разместился на лакованной тумбочке из тёмного дуба, освечивая комнату и пожирая её мрак. Лёгкая улыбка появилась на лице Нортона, видя своего возлюбленного.

Фредерик лёг в постель, ещё не полностью ложась к Нортону, а наоборот, оперелся спиной на подушки и также как его суженый смотрел в окно. Он ласково и устало посмотрел на него и приобнял за плечи, подтягивая его к себе. Тот же в свою очередь не сопротивлялся, лёг головой на грудь композитора и прикрыл глаза.

— Уютно... Давно я так себя не чувствовал. Ты творишь чудеса, композитор.
Прозвучал тихий, совсем не похожий голос шахтёра. Он был слегка охрипшим и уставшим, но одновременно в нем чувствовалась благодарность за этот момент.

— А когда последний раз был? - без задней мысли спросил Фредерик и замолчал, чувствуя как Нортон немного напрягся.
Но это сразу прошло, а после последовал тихий рассказ старателя.

—В последний раз... я чувствовал себя так с мамой. Она ложилась возле меня в кровати и поглаживала волосы. Рассказывала мне сказки, но я никогда не засыпал под них. Тогда она пела колыбельную. Это было самым мощным заклинанием против меня, ха... Мамин голос был прелестным, а эта колыбельная из её уст только больше придавала ей шарма.

Рассказ на секунду приостановился, а затем снова слова шли рекой, не собираясь останавливаться. Рука Фредерика же аккуратно коснулась волос Нортона, поглаживая его макушку и дальше слушая своего любимого.

— Такие вечера были всегда. У меня не было ничего, что было у других детей, но зато была мама, которая пела мне колыбельные... Не могу вспомнить как там начиналось. ...say a word, Mama's going to buy you a mockingbird...

Фредерик улыбнулся. Он знал эту колыбельную. Покрепче обняв мужчину, он тихим голосом запел её, тем самым удивляя Нортона.

—...Hush, little baby, don't say a word, Mama's going to buy you a mockingbird.

На глазах навернулись слёзы, которые с трудом удалось не показать. Лишь действия рассказали о большем, что чувствует сейчас он. Лицо прижатое к груди композитора, а глаза закрыты. Дыхание стало более медленным. Вот он, идеальный и тёплый момент для них обоих. Такой особенный и незабываемый.

Свет свечи освечивал лицо пианиста, а тот продолжал петь тихо колыбельную, пока шахтёр уже крепко спал в объятиях.

— So hush little baby, don't you cry, Daddy loves you and so do I...  

Родной голос прозвучал так нежно и близко к уху. Стерлинг немедленно развернулся в сторону звука исходящего и глазам не верил. Сидел он, его родной, любимый!

Послушался, молча лёг, не спуская глаз с Эрнандо, а тот лишь мягко улыбнулся.

— Снова кошмар приснился?

— Да...

— Не переживай, это в прошлом. Уже все позади.

Но теперь темноволосый и понять не мог, а что было в прошлом? То что он не спас Ромеро, или же наоборот спас и они выжили? А может это галлюцинация?

— Ты же... настоящий?
Тихо спросил Стерлинг, касаясь руки матадора, ощупывая его, пытаясь понять он или нет.

— Ну конечно же. Видимо, тебе уже какой-то другой кошмар снился, родненький. Расскажешь?

— Расскажу... но, пока что ложись со мной... прошу.

В ответ глухой смешок. Матрас приятно заскрипел, прогибаясь от веса другого. А затем объятия, крепкие, тёплые... настоящие.

Если бы вы могли перемещаться во времени, чтобы вы сделали первым же делом? Увиделись с человеком, которого давно нет с нами, или может изменили бы свою страшную ошибку, из-за чего жизнь пошла под откос?

У каждого из нас есть свой мотив, если бы такое все же случилось. Своя цель, своя мечта, это можно по разному называть. И только не говорите, что никогда не фантазировали об этом в тяжёлые периоды нашего с вами бытия. Обычно это происходит в самые кошмарные ночи, когда бессонница держит твои очи открыты, заставляя не спать, а мозг лихорадочно бьётся о стенки черепной коробки, прокручивая все те моменты злосчастной ситуации. Тяжело это признавать, но это было, это мы с вами проживали и не раз, и не два...

Точно также было и с Ричардом. Опять бессонница, после приснившегося ужаса. Сердцебиение такое, как будто его мышца под названием сердце, сейчас выскочит, отрастит себе маленькие ножки и ручки, помахает ладошкой и уйдёт далеко за горизонт, оставляя мужчину умирать. Да и не только сердце, лёгкие тоже уйдут за компанию, ибо дыхание было учащённое.

— Прости... прошу прости...

Тихие слова доносятся из уст тёмноволосого, а тот лишь скручивается на постели, руками лицо пряча. Пряча тот факт, что по щекам слезы текут, капая бусинками на простынь. Ноги к груди поджимает, себя ненавидеть ещё сильнее начинает. Не смог... не сумел пересилить свой страх тогда...

Струсил. Испугался. Боялся. Или не захотел, а может гордость тому виной? А что же сейчас? А сейчас совесть грызёт, видела же она крики душераздирающие родных под небом серым, туманным. Когда гроб опускался в яму рытую, какофония усиливалась, давя на уши стадом, да так... что чувство было, что вот-вот кровь пойдёт.

— Как же я хотел бы все изменить... прошу простить меня... я слабак... трус...

Как молитва прозвучала в маленькой спальне и лишь с этими словами "рыцарь" сумел уснуть.

Крик. Их много... Шум, все бегут, и он бежит, а куда? Засыпал в кровати своей, а очнулся... в прошлом? Да, оно самое! Бежит, держит за руку возлюбленного, сильно-сильно, боясь потерять его по дороге.

Все из-за повстанцев, все из-за них. А хотя, разве только из-за них? А как же тёмная верхушка, которая также замышляла неладное против столицы? Они тоже...

Улицы в крови, где-то ревут дети, возле родителей недавно почивших, а он держит его, главное что держит.

— Эрнандо быстрее!
Крикнул юноша своему близкому человеку, крепче сжимая ладонь того.

— Не могу... нога... нога болит!
Закричал Эрнандо, не выдерживая боли и падая в лужу чей-то крови. Ужасно. Мерзко. Но таковы реалии их мира.

В тот момент Ричард кинул его, испугался... ибо в поле зрения увидел форму гвардейцев. Сбежал... кинув друга, которого яро сердцем возлюбил.

Но сейчас... Сейчас ему был дан шанс, которого нельзя было упустить.

— Сильно болит? Совсем встать не можешь?
Встал на колени перед Ромеро Стерлинг, держа того за плечи и сжимая их до хруста в костяшках.

— Не смогу... беги сам.
Надтреснутым шепотом произнёс Ромеро, сжимая руками кровоточащую рану.

.
..
...

— Ну уж нет, без тебя я не уйду. Если сбегать, то вместе, а если не сможем, умрём также вместе Эрнандо.

Хрипло и дрожаще произнёс Ричард, смотря лишь в глаза юношы. Если судьба исполнила его желание, значит он изменит будущее. Не хочет больше слышать плач родни возлюбленного своего. Не хочет... не хочет. НЕ ХОЧЕТ! НЕТ!!!

— Давай осторожно, обнимай за шею.
Давай давай...

Уверенно прошептал темноволосый и с болью в теле, поднял парня на спину, начиная бежать. Гвардейцы уже близко, дышали в затылок буквально, но свет с небес милостив к ним. Удалось скрытся в переулке, тихо ступая между трупов обычных граждан...

Внезапно рыцарь очнулся. Быстро сел на кровати, пальцами в волосы зарываясь. Это сон? Сон... просто он? Нет... не может быть... Нет-нет-нет-нет! Только не он, было все так реально, было так все по настоящему...

— Ричард... ложись в постель, у тебя жар поднялся.