Но Тейрук решительно кивнул.

— Хорошо. Я буду осторожен, но тебе нужно постараться не двигать и дышать глубоко, несмотря на боль.

Осторожно приложив кинжал к основанию мизинца, Ло´ак прижал его острым краем к коже. Сделав последний глубокий вдох, молодой на´ви одним быстрым и решительным движением снес мизинец, рассекая сустав. Тейрук закричал, боль была такой, какую он никогда прежде не чувствовал. Это было не легкое пощипывание от ссадины, эта острая, жгучая боль проникала в само сознание. Мир на мгновение остановился. Из отрубленного обрубка тут же хлынула кровь. Но теперь осталась и вторая рука. Ладони Ло´ака вспотели. При виде страданий своего друга, его крика, его крови, его пальце безжизненно валяющегося отдельно, тошнота подступила к горлу. Его пробила мелкая дрожь. Но нужно было продолжать, ради своего лучшего друга.

Собравшись с остатками своего духа, Ло´ак осторожно приложил лезвие к другому мизинцу. На мгновение он закрыт глаза, а когда открыл, беспощадным движением разрезал сустав. Тейрук издал сдавленный крик. Его тело содрогнулось от новой порции невыносимой боли.

— Все готово… — тихо сообщил Ло´ак, даже больше себе, чем Тейруку, — теперь нужно возвращаться в клан, чтобы тебе помогла тсахик. Нужно остановить кровь и залечить рану. — парень сел возле друга и положил ему на плечо руку, в качестве утешающего жеста, — Ты поправишься. Боль уйдет. Ты молодец. Хорошо держался.

Ло´ак проигнорировал слезы, потекшие по щекам Тейрука, словно это были два маленьких водопада. Худшее было позади. Дальше их ждало только мучительное выздоровление. Парень помог своему другу подняться на ноги, Тейрук же будто и не чувствовал почву под собой, но пошел, потихоньку, тяжело опираясь на Ло´ака. Тайранги придут в ужас, когда увидят эту кровавую сцену, а мать Тейрука скорее всего упадет в обморок.