На «Текстуре» — майские «Полёты», с Михаилом Бешимовым и Софьей Туман.

https://textura.club/polet-razborov-120-1/

https://textura.club/polet-razborov-120-2/

Ссылка на видео — в начале материала.

Немного переборщили в этот раз с количеством спикеров (впервые на ПР опубликовано 10 рецензий), но сам звёздный состав впечатляет: Ирина Машинская, Александр Переверзин, Валерий Горюнов, Вадим Муратханов, Леонид Костюков, Надя Делаланд, Владимир Коркунов, Евгений Никитин, Валерий Шубинский и Григорий Батрынча.

Что особенно радует — крайне уважительная дискуссия о стихах Софьи Туман, без ложной снисходительности к возрасту (стихи, впрочем, к этому серьёзному разговору располагают), но с особой чуткостью и внимательностью. Гордился нашими критиками.

Ирина Машинская: «В поэтике же Бешимова, по крайней мере, в этом цикле, я вижу значительно более сильное влияние иной поэзии — например, Григория Стариковского. Данный нам слой настоящего — воздушный, туманный, как будто сотканный из капель; раздробленный, атомизированный, почти плазменный. Но это не подвешенное раскачивающееся облако, как часто бывает в импрессионистических текстах. В стихах Михаила постоянно происходят неожиданные, хоть и не продолжительные, перемещения, подвижки; перевёртыши — такие, где движется мост, а дрожит поезд. И динамика — микродинамика — нередко проявлена в ясной композиции каждого небольшого текста.

То есть, с одной стороны, стихи Бешимова действительно производят впечатление импрессионистического полотна. Плоть мира в них растворена и кажется туманом, испарением. Но при этом она не перестаёт быть плотью — материальной, трёхмерной, как пыльца...»

Александр Переверзин: «Стихи Софьи Туман заставляют говорить о них в позабытом ныне ключе — как о явлении, а не как о тексте. Явление это негромкое, почти интимное. Туман выбирает верлибр и гетероморфный стих как органические формы, позволяющие ей естественно переходить от бытовой детали («мама кормит меня густым молоком») к метафизическим вопросам («из света ли смерть / свет или смерть»). Выбранная форма даёт ей воздух и паузы, а главное — естественность речи и право на недоговорённость...»