"Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещёный мир
Приготовила б я пир".
"Кабы я была царица, —
Говорит её сестрица, —
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна".
"Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки- царя
Родила богатыря".
На самом деле, почти безупречный поведенческий манифест от Александра
Сергеевича.
Одну и ту же желанную роль, наделённую едва ли не безграничными ресурсами и возможностями, всякий претендент видит по-своему и атрибуты для её исполнения (на самом деле, наполнения) подбирает почти всегда в меру собственного разумения. Мир видел самые разные
воплощения "царей и генсекретарей" (не всех, однако, балуя долготерпением), а поди же – меньше тех, кто бросается в игру с головой и непоколебимой уверенностью в своей способности поменять и её правила, и расстановку сил, и предсказанный и много раз подтверждённый историей финал, от этого не становится.
И теория социального обмена (по Джорджу ХОМАНСУ), и концепция обмена ценностного (по Роберту КРИЧЕВСКОМУ), и моя собственная гипотеза социальной релевантности в основу не выведенной доселе формулы успеха исполняемых на публике больших, общественно значимых ролей ставят ценность того, что исполнитель даёт миру, для этого самого мира. Соответствие ожиданиям заинтересованных сторон, предсказуемость, доступность для понимания – всем им найдётся место в числителе такой формулы.
"Секрет социального обмена между людьми заключается в том, чтобы дать другому человеку из своего поведения то, что представляется ему более ценным, чем вам, и получить от него то, что представляет
большую ценность для вас, чем для него".
Дж. ХОМАНС, Social Behavior: Its Elementary Forms, 1961, стр. 62.
"Личные ценностные характеристики индивидов в процессе взаимодействия в группе
меняются на авторитет и признание, которые, в свою очередь, также являются теми параметрами, которые значимы и важны. Лидером рассматривается тот, в ком в более
полном виде предс тавлены подобные качества, которые в особенности значимы для группы, то есть являющиеся для группы ценностями"
Р.Л. КРИЧЕВСКИЙ, Динамика группового лидерства // Вопросы психологии. 1980. № 2, стр. 64 -74.
Но редкий игрок ограничивает собственное прочтение социальной роли мнением публики. "Царь—плотник", "чиновник—шоумен", "СЕО-активист" или "священнослужитель – спортсмен" – примеры уточнённой манифестации
того, какая второстепенная (а на самом деле, более знакомая и любимая) роль будет помогать исполнителю справляться с ролью основной, но куда менее для него понятной и привычной. Вспомогательная роль, неуклюже проступающая из-под только что наброшенной мантии и дающая спасительное убежище "в минуты тягостных сомнений" – надёжный лакмус для считывания базовой, глубинной шкалы ценностей носителя.
Тот, кто тянет лямку руководителя отдельно взятой корпорации или государственного ведомства, будет недвусмысленно обесценивать те аспекты своей роли, с которыми плохо справляется, или наоборот –
деприоритезировать то, что недопонимает. Ну, а выпавшие или выброшенные из целостного ролевого образа фрагменты и недополученное за них признание – компенсировать лоскутами "из других опер". "Всё это мишура, фикция, значение имеют лишь реальные дела", "отдам полцарства за аплодисменты", "смотрите, я не побоялся всё сломать" – легко считываются между строк.
Другой вопрос, насколько такой осторожный или радикальный пересмотр архетипичного социального образа оказывается востребован аудиторией – взыскующей острых ощущений и революционной драматургии или предсказуемой, умиротворяющей классики жанра. Ответ – в дальнейшей
тиражируемости обновленного либретто. Царей-плотников до и после Петра Великого мировая история видела чуть меньше, чем государственных мужей, на публичные выступления которых впору было бы продавать билеты.
АЛ 
