Зи сидел на холодном полу, свернувшись клубком в углу камеры. Белые стены без окон отражали тусклый искусственный свет, слишком яркий, чтобы спрятаться в тень, и слишком безжизненный, чтобы греться под ним.

Он прижимал к груди жёлтого плюшевого кота. Игрушка была уже изрядно потрёпанной - один из швов надорвался в том месте, где Зи вцепился в неё зубами во время очередного приступа боли. Но она пахла безопасно. Пахла не больницей. Не трубками. Не чужими руками.

Кошачья голова терлась о его подбородок, а тонкие зелёные пальцы с лёгкой дрожью вжимались в ткань. Хвост Зи слегка подрагивал, иногда выгибаясь напряжённой дугой, когда очередная капля из катетеров текла в вены, вызывая зуд и покалывание под кожей.

Он не знал, зачем они это делают. Почему каждый день приходит боль. Почему его запирают. Почему никто не говорит с ним, как тогда - дома. Почему нельзя просто… Вернуться назад.

Папа бы пришёл. Он всегда приходил.

- Гх-хрр… - вырвался из горла сдавленный звук, больше похожий на слабый рык, чем на человеческое всхлипывание. Антенны на голове Зи вздрогнули и чуть загнулись, словно у испуганного зверя. Он снова уткнулся лбом в коленки, зажмурив жёлтые глаза-склеры.

Ему было страшно.

Грустно.

И он не понимал, за что всё это.

Он просто хотел обнять папу. Всего на секунду. Заползти ему на руки, уткнуться в знакомую ткань одежды, почувствовать, как сильные руки прижимают его крепко-крепко к груди. Папа гладил его по голове, слегка щекотал и говорил что-то - пусть Зи и не помнил слов, но чувствовал: это было что-то тёплое, доброе.

Где-то в потолке беззвучно шевельнулась камера. Красная лампочка моргнула, медленно и равномерно. Наблюдение продолжалось.

#ИНзП@sokacoka