собачкарододенд

o! от слова осень, ягода и ковёр с коробкой. загадочно слово инжир. второй день подряд все просят зажигалку. может, это всё от листиков под вечер, сон под ветер.

за пять минут в семи чатах написала: подскажи, пожалуйста, [что нужно подсказать]?

что это за профессия? только неправильные варианты.

гараж великим, конечно, образом выворачивается наизнанку своим открытым хранением. просмотрены и прослушаны восьмидесятые — хвостатые лохматые и полосатые. асса, фотоавтомат, проходящие. всегда лучше всего — узнать нечто, чтобы пару раз сказать: офигеть. и действительно офигеть. на сей раз — новые композиторы, которые сделали некоторое техно и клипы, привезли к нам брайана ино, а также работали с вестабом и могли бы, кажется, устроить первый рейв, но как-то всё пошло иначе. бонусом: ноль объекты. дыры, рамы, обтравки, пространства и прочее типа памятников памятнику в апегее своём.

приснилось, как у шуховской башни рядом стоит кран, в темноте решились разбирать, утайкой, втихаря, перед восходом. я, так-то, уже больше года каждый день её смотрю. поглядываю за ветхостью такой аккуратной. только теперь с большой печалью. вроде пока только приснилось. но обещают и хуже, вещим сном. из картинок одна моя, остальное общее наследие.

нет более чуткой картины про сентябрьские прохладцы на восходах и закатах, тёмные вечера и ясность неба, нежели ларионовская синяя «осень». разблокирована методом перелистывания галереи.

есть такая еда типа пирога из песочного теста, которую съедаешь целиком, но в общем-то готов только корочку вот эту хрусткую пожевать, и достаточно, и ещё одну такую же, можно и без начинки. небольшая проблема в том, что без начинки корочки таковой не будет.

что-то такое я думаю, когда слушаю в сто пятидесятый раз прошлогодний альбом dorndom, который почему-то прилип липучкой только этим летом, и там четвёртая-пятая минута песни dead blogger самая грустная такая. эта часть существует корочкой рядом с начинкой, только бы её оставить, а остальное как-то рядом по желанию опциональному, хоть и не менее хорошее.

такое же думаю, когда за неделю третий подход нового альбома сбпч low energy high hopes. со всеми скидками на смену лирики и невозможности повторить русскую музыку с флэшки и все песни с непридуманных слов. новые и будто бы далёкие, но вероятно, всё ещё общие гимны. сплошные танцы на выжженых полях и в пустых квартирах. повторенье мать ученья. старая точная фраза из голубого две тысячи четырнадцатого в мире без кальция всё удивительно хрупко после провалов, искр и того, как есть всё хватит на всех, — стала будущим и прошлым, которое было и будет. всё ещё хрупкое, зациклили. песочное тут — это песня мир. остальное абракадабра. рокот тоже пожуём.

из двух недель сентября переслушать, собрать, забрать хочется всё и с начинкой, из лимонов делать лимонад по заветам истории бетона.

то немногое красивое сделанное в москве за последние н лет. отдых дома в лесах.

мне нравится негласное правило моргнуть аварийкой дважды, говоря спасибо, законченность, холодный зелёный, слово мурмурация и сущность, стоящая за ним, как колышется трава волнами на ветру, смех, танцы вопреки природе, утренние сны, наблюдение за эмоциональными спектрами близходящих, когда при чтении немного передёргивает и мурашки от какой-то неявной близости и пробуждённого внутреннего старого знания. удел лав-хейт отношений с двадцатым веком. очень хочется знать больше языков. увидеть что-то такое, что никогда не видела, типа хижины перспективы. вернуться в разные места с новыми настройками, типа в МоМА погрустить о модернизме или на каком-то перекрёстке в дождь услышать песню светофора.

ぼけっとする — бокетто суру
глядеть в пустоту
слоняться без дела
тупить залипать
ぼーっとする — ботто суру
витать в облаках

morbid curiosity и закон притяжения бездны l'appel du vide: если бы не пришла на работу — весь день бы слушала про девять/одиннадцать снова как каждый год. думать про чорные квадратные пруды.

осталось только какое-то слово на немецком сюда внедрить. моё любимое geheimnisvoll.

это я каждое утро к октябрьской учёбе готовлюсь, собираю цветные цитаты в книжечке и рюкзак, полный любимых выставок.

на большой поляне после дождя все слушали свои плееры, потом пришла огромная птица. это всё как у кьяртанссона в the visitors, так что все плакали и курили. это всё, конечно, от большой любви и под фразу «да вы сумасшедшие». также был ветер, спектакль, любовные письма, и будут ещё как в кино. организован и свершён в субботу задуманный будто бы сто лет назад музыкальный фестиваль. теперь все в дофаминовой яме, но это нестрашно, потому что и дальше музыка играет, осень длится, ветер шумит.