Он жил с ним с четырнадцати лет.
— Слушай меня, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом, но в нём была сталь. — Ты можешь быть кем хочешь. Ты слышишь меня, Драко Малфой? Если ты хочешь бегать и кричать — бегай и кричи. Если хочешь носить футболку вместо костюма — носи. Твой отец не владеет твоей жизнью. Он дал тебе жизнь, но он не имеет права забирать её у тебя. Запомни это.
Драко смотрел на него с широко открытыми глазами. Никто никогда не говорил ему таких вещей. Никто не разрешал ему быть другим. И этот странный, красивый, дерзкий мужчина с татуировками говорил это так просто, будто это было очевидно.
— А ты... — начал Драко, но не успел договорить. Наверху, у входа в бар, раздался шум — голоса, топот ног, кто-то громко спрашивал: "Вы не видели ребёнка? Светлые волосы, серое пальто?"
Драко вздрогнул и вцепился в кружку так, будто она могла его защитить. Сириус выпрямился, и его лицо мгновенно стало серьёзным.
— Твоя мама, — сказал он, узнавая голос Нарциссы. — Пришла за тобой.
Драко заерзал на стуле. Он смотрел на лестницу, по которой уже спускалась Нарцисса — бледная, растрёпанная, с глазами, полными ужаса. За ней стояли два полицейских и какой-то мужчина в костюме. Увидев сына, Нарцисса вскрикнула и бросилась к нему, схватила его в объятия, прижимая к груди.
— Боже мой, Драко! Как ты мог! Мы обыскали весь квартал! Я думала...
— Мама, — перебил её Драко, высвобождаясь из объятий, — я в порядке. Сириус дал мне шоколад.
Нарцисса замерла. Она медленно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Сириуса. Её губы сжались, и по лицу пробежала тень — смесь узнавания, злости и, возможно, даже страха.
— Сириус, — произнесла она ледяным тоном. — Я должна была догадаться.
— Привет, Нарцисса, — сказал Сириус с лёгкой улыбкой, которую он нацепил специально для неё — дерзкую, немного насмешливую. — Ты выглядишь прекрасно. Волнение тебе идёт.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — отрезала она, прижимая Драко к себе. — Что ты делаешь здесь? Почему мой сын был с тобой?
— Он пришёл сам, — пожал плечами Сириус, опираясь на стойку. — Потерялся, промок, нашёл свет. Я дал ему шоколад и хотел позвонить вам, но ты пришла раньше. Всё честно.
— Честно? — Нарцисса усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, сколько Сириус помнил с детства. — Ты, и честно? Не смеши меня.
— Мама, не надо, — вдруг сказал Драко, и его голос прозвучал твёрже, чем ожидала Нарцисса. — Он был добр ко мне. Он не сделал ничего плохого. Он просто напоил меня горячим шоколадом. Это был лучший шоколад, который я пробовал в жизни.
Нарцисса моргнула. Она смотрела на сына, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство. Она не привыкла, чтобы Драко защищал кого-то — тем более того, кого она считала врагом.
— Идём, — сказала она, беря его за руку. — Немедленно. Мы поговорим об этом дома.
Драко позволил увести себя, но на лестнице он обернулся и крикнул Сириусу:
— Спасибо за шоколад! Я приду ещё, если ты разрешишь!
Сириус усмехнулся и махнул рукой. Он смотрел, как Нарцисса тащит его вверх по лестнице, как маленькая фигурка исчезает в дверном проёме, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Маленький Малфой. Его племянник, который даже не знает, что они кровь. И который, вопреки всему, решил, что он хороший.
— Если мать разрешит, — сказал Сириус в пустоту, поворачиваясь к стойке. — А она не разрешит. Но ты приходи, Драко. Я всегда буду наливать тебе горячий шоколад.
Он взял кружку, из которой пил Драко, и провёл пальцем по ободку, где остались маленькие следы губ. В баре снова стало тихо — только дождь за окном и музыка, доносящаяся из старого радиоприёмника.
Сириус поставил кружку на стойку и взял новую, начав протирать её тряпкой. Пять лет назад он сбежал из дома, чтобы быть свободным. Он не знал, что свобода может выглядеть так — как возможность улыбнуться маленькому мальчику, который смотрит на тебя с таким удивлением и доверием, будто ты — герой из сказки.
— Малфой, значит, — пробормотал он себе под нос, усмехаясь. — Что ж, посмотрим, как у тебя получится стать тем, кем ты хочешь. Я буду следить. Издалека.
Post #3381
104