Гоголь, Хармс, Булгаков: был ли в русской литературе свой сюрреализм?

Чистого образца русского сюрреализма мы, скорее всего, не найдём. Но похожих способов работы с сознанием, языком и случайностью — вполне.

Гоголь здесь почти неисчерпаем: в его прозе можно обнаружить и фантастику, и абсурд, и гротеск, а «Нос» производит совершенно сюрреалистический эффект. «Случаи» Хармса — тоже.

Очень соблазнительно записать в сюрреалисты и Булгакова: «Мастер и Маргарита» как раз показывает, как невероятное становится частью узнаваемой повседневности. Но, строго говоря, всё это допущения.

Сюрреалисты и сами любили задним числом расширять собственную родословную. Бретон, например, зачислял в их ряды целый полк предшественников: Свифта — как «сюрреалиста в язвительности», Сада — «в садизме», Шатобриана — «в экзотике», Гюго — «когда не дурак». Какие-то черты действительно можно найти ретроспективно, но в основном это всё-таки фантазия.

Странное, фантастическое и абсурдное прорывалось сквозь самые разные литературные традиции, поэтому ставить между ними и сюрреализмом знак равенства не стоит.

Тем более что сюрреализм как историческое движение закончился, а вот сюрреалистическое осталось — как способ видеть и собирать реальность. Мы к нему настолько адаптировались, что зачастую уже просто не опознаём его как отдельный метод.

Разговор о сюрреализме в литературе — в новом интервью нашего автора Алексея Черникова

Коллаж: Лика Сочкина

🖤 Telegram | VK | MAX