Когда в январе 1999 года HBO показал первый эпизод «Клана Сопрано», мало кто мог предположить, что это станет переломным моментом для всего телевидения. В день рождения Джеймса Гандольфини рассказываем, как образ Тони Сопрано стал культурным феноменом.

До Тони Сопрано телевизионный герой жил по неписаному правилу: недостатки могли быть, но они должны были работать на обаяние. Тони с первых же серий нарушил это условие. В эпизоде «Колледж» он убивает человека голыми руками в почти будничной сцене, без музыкального сопровождения и спецэффектов. Дэвид Чейз, создатель сериала, вспоминал, что после выхода серии ему позвонил Крис Альбрехт, руководитель HBO на тот момент, и кричал в трубку: «Как ты мог это сделать?! Ты создал одного из самых динамичных персонажей за последние двадцать лет, и ты просто собираешься его уничтожить!». Чейз ответил: «Крис, он капитан команды, и он наткнулся на крысу. Если он не убьёт этого парня, шоу закончится». Альбрехт боялся, что зрители сочтут Тони однозначно отрицательным персонажем и не захотят смотреть сериал с таким аморальным главным героем.

Но Чейз, по его собственным словам, не имел цели поставить Тони оценку за нравственность или подогнать его под шаблон. И телевидение, которое до этого брало симпатию зрителя за фундамент, вдруг обнаружило, что может строить повествование на чём-то гораздо более зыбком.

Главное изменение касалось даже не морали, а того, что двигало историю вперёд. У классического телевизионного героя была внешняя цель. Тони Сопрано к началу сериала уже всего добился. Чейз рассказывал, что одним из источников шоу был его собственный опыт терапии. В интервью он объяснял: «Я всегда думал, как это можно сделать, а потом у меня появилась идея соединить это с гангстером, потому что смотреть, как крутой парень вынужден иметь дело с такой же крутой женщиной, может быть интересно». Чейз подтверждал, что Мелфи была смоделирована с его собственного терапевта.

Еще одним открытием в «Клане Сопрано» стало разрушение приёма «walk and talks», диалогов на ходу, которые позволяли сокращать расходы на декорации и монтаж. Вместо этого разговоры перенесли в фиксированные, узнаваемые локации: подсобку мясного магазина, заднюю комнату стриптиз-клуба Bada Bing, кабинет Мелфи. Это решение имело не только производственный, но и драматургический эффект. Темп сериала, который Чейз сознательно замедлял или ускорял по собственному усмотрению, а также статичные кадры и долгие планы, позволяли считывать психологизм сцены.

На роль Тони Чейз искал актёра, который сочетал бы облик настоящего опасного громилы из Джерси с глубокой харизмой и уязвимостью, и, увидев Гандольфини в фильме «Настоящая любовь» (1993) в роли жестокого наёмного убийцы Вирджила, он сразу почувствовал в нём ту самую пугающую органику. Сомневался же сам Гандольфини: сценарий привёл его в восторг, но он был убеждён, что роль достанется какому-нибудь голливудскому красавцу вроде Алека Болдуина, и настолько нервничал на прослушивании, что в середине первой читки встал и ушёл, сказав, что «лажает» и ему нужно лучше подготовиться. Позже кастинг-директор уговорила его довести дело до конца и организовала прослушивание прямо в гараже у Чейза, и после финальной читки все сомнения отпали — так мир получил одного из величайших персонажей в истории телевидения.

Фото: Home Box Office (HBO)

🖤 Telegram | VK | MAX