О спасении инструмента из Абрамцево
У меня есть молодой помощник Антон Жмурко, который разыскивает инструменты. Он позвонил и сказал: «В заброшенном доме, где уже прогнил пол, стоит большой “Бехштейн“. Он скоро погибнет». Операция заняла, кажется, месяц или два. Мы искали грузчиков, искали деньги, наконец привезли рояль и выдохнули. А на чердаке того же дома лежало разрубленное топором прямоугольное фортепиано первой половины, возможно, даже первой трети XIX века. Для меня это настоящее фортепианное золото.
А потом мне неожиданно позвонили: «Мы знаем, что вы вывезли рояль. Как же так? Он наш, нас семь потомков купцов Тычкиных, мы собирались его выкупить». Я ответил: «Ну, тогда выкупайте». Начал искать недостающие детали. Так у этой истории появился шанс на счастливое продолжение.
Чем отличается классическая музыка, исполненная на аутентичном инструменте, от той же музыки на современном?
Думаю, что разницу услышит и музыкант, и меломан, и просто человек, который иногда слушает классическую музыку. Она огромна. Это всё равно что читать древний манускрипт, а затем — даже не репринт, а перевод, допустим, с дореволюционного русского на современный. Аутентичная подача звука подкупает. Люди давно знают подобный эффект по инструментам Страдивари, Гварнери и других великих итальянских мастеров, хотя старинные скрипки тоже переделаны: в них заменены струны, пружины, как правило, грифы.
Полное интервью — по ссылке
Фото: из личного архива Алексея Ставицкого
🖤 Telegram | VK | MAX