Он перекрыл свет. Оставил после себя только липкое чувство, что я потерял что-то важное. Себя, наверное.
Сердце судорожно сжалось. Он высился там, в маслянистом свете фонаря. Стекло трещало и шипело, плавясь от сырости. Свет смешивался с туманом — он был похож на хлопья гнилой шерсти. Он не двигался. Просто рос вверх, закрывая собой последнее тепло.
Потом его шея медленно, с хрустом провернулась назад. Он развернулся ко мне затылком, но я отчётливо почувствовал: он смотрит. И он начал смеяться. С хрипом. С утробным надрывом. Будто внутри пустой грудной клетки ворочался ржавый, окровавленный вентилятор, который давно пора выкинуть.
В инструкции про такие аномалии не писали.
Я прикусил губу до крови. Солоноватая влага обожгла язык. Зачем я подписал этот контракт? Зачем согласился лезть в эти симуляции? Зачем я здесь, в этом промозглом, мёртвом месте, где фонарь исходит предсмертным сипением?
Он исчез. Мгновенно. Без звука.
Туман резко потяжелел. В нём отчётливо запахло сырой землёй и застарелым потом. Свет стал трупно-холодным. Я сделал шаг назад — под подошвой чавкнуло что-то живое, мягкое. Ещё шаг — гробовая тишина. Влажный ветерок лизнул правое ухо — будто кто-то скользнул по нему кончиком склизкого языка, мазнул и отпрянул.
Никого.
Только фонарь. Только удушливый туман. И чудовищное осознание: меня не просто видят. Меня потрошат взглядом. Сканируют каждую мысль.
Я сделал ещё шаг. Под ногой пузырилась и лопалась густая слизь. Ещё шаг. Тишина. И вдруг — дыхание. Тяжёлое, клокочущее дыхание прямо в ушную раковину. Без порыва ветра, без капли тепла. Ледяной, чужой шум, от которого волосы на черепе зашевелились сами по себе.
Я заставил себя не оборачиваться. Я знал: если я повернусь, симуляция не прервётся.
Сделал ещё шаг. Фонарь судорожно заморгал — раз, два, три. И сдох. В тумане осталась только кромешная, осязаемая тьма. Тягучий гул в ушах. И смех. С хрипом, с надрывом, прямо передо мной. Он не ушёл. Оно приблизилось вплотную и ждало, пока я сам ткнусь лицом в его невидимую грудь.
Вспышка.
Туман снова сомкнулся, фонарь зажужжал и налился ровным, стерильным светом, будто ничего не было. Абсолютная тишина. Никакого смеха. Никакого дыхания.
Я шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.
И в этот момент, прямо в затылок, обдав шею гнилостным холодом, сквозь хрип старого радиоприёмника, отчётливо просипело:
— А что ещё ты умеешь?
---
3 000 000 КРЕДИТОВ единовременно при подписании контракта!
+200% ПРЕМИАЛЬНЫХ за высокий КПД очистки секторов от цифровой гнили.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВЫПЛАТЫ за каждые извлечённые «живые» артефакты до-сетевой эпохи!
[НА ЭКРАНЕ МЕЛЬКАЮТ КАДРЫ: БРАВЫЕ РЕБЯТА В ТЯЖЁЛОЙ БРОНЕ СМЕЮТСЯ, ПУСКАЯ ДЫМ ИЗ КИБЕР-СИГАРЕТ]
Хватит работать на розетку и дешёвый синт-паёк! Стань героем, которого уважает весь сектор! Вернись домой с полными карманами чипов, расскажи родным байки о том, как ты лично стирал в порошок цифровых призраков, и получи пожизненный статус «Героя Освоения Глубины» (с правом на бесплатный ремонт био-протезов 2-й категории). Твоё будущее куётся в темноте Утерянной Сети. «Нео-Империум» ждёт тебя!
---
— Так, что ты умеешь?
Конец.
Рассказ не объясняет кадры, а тихо наблюдает из темноты.
MD