В их забегаловке гостей почти и не бывает, разве что каждую пятницу приходит один и тот же мужчина, почему-то уже подвыпивший. Как говорят, он сюда приходит «по деловым причинам», но Фута его даже ни разу трезвым не видел, поэтому без понятия, о какой работе вообще речь. Сидит до самого закрытия, иногда засыпает за столом, однако все к нему относятся терпеливо.

Фута как устроился официантом, так и застрял тут на два года. По профессии не пошёл, в целом и не жалеет, главное, что в столице он смог найти работу и сейчас не бедствует. Только пьяниц терпеть не может. Хотя они держат заведение, очевидно, в чистоте и постоянно проветривают, всё равно ощущается стойкий запах перегара. К запаху ещё можно привыкнуть, а вот к людям...

Микото — не из тех гостей, кто устраивает дебош или банально ссорится с персоналом. Ну, он либо спит, либо молча занимается своими делами. Но в последнее время Футу всё чаще подзывают другие официанты, мол, Микото просит подойти «рыжую и страшненькую девочку», которая у них якобы работает. Он, видимо, настолько в хлам, что даже парня от девушки отличить не может; но как бы то ни было, Фута подходит к нему и каждый раз тот удивляется, что ему привели парня.

Для всех загадка, почему Микото просит позвать именно этого официанта. Спустя несколько пятничных вечеров он наконец хотя бы запомнил, что Фута не девушка и что у него есть имя, но в остальном отношение к нему не поменялось. От других он ещё слышал, что Микото приходил и в другие смены, а не только в пятничные, и спрашивал про Футу; и если ему отвечали, что сегодня он не работает, то тот разворачивался и уходил. Правда это или нет, сам Фута никак не проверит, а спрашивать у Микото тем более не будет.

В эту пятницу всё как всегда: под закрытие остался один Микото, который уже лыка не вяжет, но давится последними рюмками. Фута и не знает, чем себя занять; перемыл все столы, скоро возьмётся мыть пол, а он всё не уходит. Осталось минут пять до закрытия, неужели он совсем не торопится домой? Впрочем, он сюда приходит в основном в пятницу и отмечает бутылкой спиртного предстоящие выходные, Фута как-то и не слышал, чтоб у того были и другие радости в жизни, кроме как проводить вечера в баре.

По слухам, он какой-то там успешный дизайнер с собственным бизнесом. Может, у него с администрацией бара действительно особые деловые отношения; как минимум, разговоры про совместную деятельность ведутся. Если они поработают над маркетингом, кто знает, вдруг реклама вдохнёт в эту забегаловку вторую жизнь? Она пока не загибается, но гостей тут всё меньше и меньше с каждым месяцем.

Проходя мимо, Фута почувствовал, что его схватили за край фартука. Иногда гость позволяет себе слишком много, пусть он и не самый противный из посетителей, но наглости ему не занимать. Он встал из-за стола, заметно шатаясь, и приблизился к Футе чуть ли не вплотную. Фута обычно держится от него подальше, как раз потому, что он пахнет ничем не лучше других постояльцев — всё тот же удушающий перегар и вдобавок жжёный запах электронки. Хотя амбре должно напрягать меньше всего; Фута не сразу замечает руки на бёдрах, и стоит только оттолкнуть Микото, он огорчённо вздыхает.

Ну на такое он точно не подписывался. Это в целом первый раз, когда кто-то из гостей к нему притронулся не с желанием «выяснить отношения». Он тут единственный парень-официант, так что неудивительно, что для некоторых он как красная тряпка для быка, когда кулаки чешутся. Поэтому Фута бы не удивился, появись у Микото повод с ним пособачиться. Но руки он в итоге оставил при себе.

— Счёт мне дайте.

Если ему всего лишь нужен был счёт, можно было попросить и более вежливо.

— Одну минуту.

Ну наконец-то он уходит... Фута с превеликим удовольствием принёс ему длинный чек и сразу же ушёл, лишь бы больше с ним не говорить. Разве что тот всё равно подошёл к стойке, после того как внимательно прочитал весь чек и удивился, что пропил денег на круглую сумму. Увидев пятизначную цифру, он будто слегка протрезвел.

— Это за что такие деньги? У вас всегда так дорого? — Так спрашивает, словно Фута лично ценники расставляет и чеки тоже сам рисует. — Ну ладно, неважно.

Рассчитались, но уходить он не торопился. Микото достал ещё денег и кинул Футе чаевые, хотя так вообще не принято. Причём чаевых хватило бы и не только на чай, но ещё и на бутылку виски в их баре. Или на годовую подписку в какой-нибудь игре.

— На, возьми. Купишь себе сок, или что вы там в школе пьёте.

Не знает, к чему вопросов больше. Он его вправду за школьника принял? Притом, что Фута уже как два года закончил универ?

— Мы не берём чаевые. И я давно не учусь в школе.

Фута хочет вежливо вернуть деньги, но тот наотрез отказывается их забирать. Пытаясь объяснить, что он не может принять чаевые ни под каким предлогом, Фута получает всё ту же отмашку. «Это не чаевые», а что же тогда? За какие заслуги ему просто «подарили» пять тысяч? Не сказать, что это прямо огромные деньги, но чаевые в принципе давать не принято.

Ну, что взять с этих алкашей. Лишь бы он больше к Футе настолько близко не подходил, а то такое амбре во второй раз он может и не пережить. Всё это шутки, конечно, но смешного мало, когда тебя трогают без разрешения и ведут себя по-скотски. И ведь Фута мало что мог сказать против, всё же и к гостю прикасаться права у него не было, неважно, переходит ли он границы дозволенного или нет. Только лишь гадать, что выкинет Микото в следующую смену.