Часть VII. Когда правила сломались

После Дрездена Путин возвращается еще не в новую Россию, но уже и не в прежний Советский Союз.

Формально страна еще существует. Город еще называется Ленинградом. Но реальность, в которую он возвращается, уже совсем другая: центр слабеет, идеология рассыпается, КГБ теряет прежнюю неприкосновенность, старые правила все еще лежат на бумаге, но все хуже управляют жизнью, а новые правила еще никто толком не написал.

И вот с таким багажом он возвращается из ГДР. За плечами - юрфак, КГБ, служба в закрытой социалистической системе и дрезденский опыт, где большая вертикаль в решающий момент оказалась парализованной. Там он впервые увидел, что центр может бездействовать. А теперь попадает в пространство, где центр уже не просто молчит, а медленно разваливается.

Сначала Путин работает в ЛГУ помощником ректора по международным вопросам, затем оказывается рядом с Анатолием Собчаком и входит в новую городскую власть. И это очень важный переход. Еще недавно он был человеком советской спецслужбы, где власть держалась на иерархии, закрытости и подчинении. А теперь он оказывается в Петербурге начала 90-х, где власть начинает работать иначе: через связи, внешние контакты, лицензии, квоты, разрешения, посредников и документы, к которым есть доступ не у всех.

И именно здесь появляется один из самых скандальных эпизодов ранней биографии Путина - история, которую расследовала Марина Салье.

Речь шла о схеме «сырье в обмен на продовольствие». В начале 1992 года город жил в тяжелом продовольственном кризисе, и комитет по внешним связям мэрии, который возглавлял Путин, участвовал в выдаче лицензий на экспорт сырья - нефти, леса, металлов и других ресурсов. В обмен Петербург должен был получить продукты. По версии комиссии Салье, сырье ушло, а продовольствие в нужном объеме в город так и не пришло. Возникли вопросы к фирмам-посредникам, контрактам, ценам, лицензиям, коммерческой тайне и тому, как вообще была устроена эта система доступа к городским ресурсам.

Здесь важно быть точными: доклад Салье не стал судебным приговором и не доказал личного обогащения Путина. Это не тот эпизод, про который можно просто написать: «он украл».

Но это как минимум тот эпизод, где очень ярко видна среда, в которой он оказался: голодный город, огромные ресурсы, непрозрачные договоренности, закрытые документы, посредники, подписи. А еще ответственность, которую невозможно ухватить за руку, потому что она расплывается между комитетом, фирмами, контрактами и чиновниками. И в этой новой реальности значение имеет уже не только должность сама по себе, а то, к каким дверям она дает доступ: кто получает лицензию, кто получает разрешение, кто оказывается внутри потока, а кто остается снаружи.

И вот здесь, на мой взгляд, очень интересно включается астрология.

В прошлой части мы с вами говорили, что в Дрездене по сложному Солнцу Владимира Путина шли резонансные транзиты Сатурна и Нептуна, и проводили параллели с отцом. Эти транзиты вскрывали тему бездействующего центра, исчезающей опоры, паралича власти и той самой большой системы, которая должна держать мир, но в решающий момент не помогает.

А после возвращения в Ленинград начинается другой резонансный сюжет - уранический.

У Путина в натальной карте Солнце стоит в квадратуре к Урану. То есть Уран для него - не просто внешняя планета, которая однажды принесла перемены. Это уже встроенный конфликт личности: в самой солнечной теме, в ощущении «кто я» и «как я проявляюсь», живет нервная, бунтующая, плохо подчиняющаяся правилам часть.

Солнце хочет собрать устойчивое «я» и занять понятное место, а Уран все время дает внутренний заряд: не играть по заданным правилам, резко менять траекторию, искать обходной путь, действовать там, где система дала сбой. А еще - позволять себе то, что формально нельзя.

И в начале 90-х, как раз в то время, когда Владимир Путин вернулся из ГДР, транзитный Уран снова задевает его Солнце и актуализирует теперь другую часть личности - ту, которая умеет обходить и ломать правила, находить трещины в системе и за счет этого реализовывать свои цели.