Среди биатлонистов старой школы считается, что Чепиков сам погубил свою карьеру, когда на ровном месте, в золотом возрасте 27, после пяти олимпийских медалей и двух кубков мира в общем зачете (он вообще первый из наших, кто их выигрывал; собственно, после него однажды был только Драчёв, и всё), решил перейти в лыжные гонки.

Люди крутили пальцем у виска, вообще не понимая, что это было — Чепиков бегунком никогда и не был, это классический биатлонист, для побед сочетавший скорость и стрельбу. Наверное, не случись того перехода — ещё был бы вопрос, кто наш лучший в истории: Тихонов или он.

Но у него с тренером был ПЛАН. Он вообще был чудиком себе на уме, с собой на сборы брал книги Фаулза, Гамсуна, Зюскинда, тренировался под песни Шаляпина, а из олимпийского Нагано привез 300 (тут нет лишнего нуля, именно столько) пластинок винила с джазом и классикой.

Разговаривать с ним было сложно, он легко шел на контакт, отвечал на любые вопросы, но чтобы он отвечал по-настоящему — нужно было втереться в доверие, а у меня такой цели не было. Я как-то изначально считал его глыбой, которую не познать, можно только постоять рядом.

Опять же считается, что в лыжах у него ничего не получилось. Лично я всегда был уверен, что получилось, круто получилось. Чепиков пробился в сборную, выступал на Олимпиаде, попал там в топ-10 в пасьюте (четвёртое время, если считать только вторую половину дистанции), топ-5 в эстафете, при этом бегал не только «биатлонным» коньком, но и сложнейшей классикой — то есть, начал практически с нуля.

А потом — уже на четвёртом десятке — в голове у него что-то щёлкнуло, и он снова вернулся в биатлон. Точнее, вначале ушел из спорта на ДВА ГОДА, а потом вернулся. И успел взять ещё 5 медалей ЧМ, олимпийскую медаль и кучу подиумов КМ.

Последняя его большая гонка — уже наши дни, с комментариями русского голоса биатлона Губерниева (а первые победы одерживал под советский голос Суркова), январь 2007, этап КМ в Поклюке.

Человек жил по своим правилам, и ушёл по своим правилам, никого не подпустив к своей болезни.