***
К ночи добрались до хутора. Пили-пили-пили, потом шли спать в сено. Детей двое: я и не помню уже кто. Забрались на сенную вершину, смотрели спутники. Раз в десять минут прибывали ослабшие. Все нанизывались задами на вилы, ойкали, головой вперёд лезли в душистую пылюку. К четырём утра стог был нафарширован мужиками под завязку. Бликующие пятки во все стороны, как орудия броненосца. Сеновал Потёмкин-Таврический.

Последним пришёл Иваныч. Самый голосистый и бездонный. Тоже ойкнул, потёр полушарие и полез спать в собачью конуру, почему-то . Схватил барбоса за уши, выволок из будки, сам занял нагретое место.

Утро. Мужики злющие, будто это их с тёплого повыгоняли. Рожи синие, губы сосисочные. Один Иваныч, счастливый, спит в центре двора пузом к солнцу. Он встал в пять утра и выпил всё, что компания припасла на опохмел. Сострил, чисто Бенни Хилл.

Взяли проглота за конечности, раскачали, вбросили в кузов, поехали дальше. В тишине. В страшном молчании. Иваныч издевательски храпит весь остаток пути.

Слава Сэ