***
Мы были молоды. Я представился гитарным педагогом. Юлин диван прекрасно подходил для саморазвития. Бабушка обещала не мешать. Выходя, она сама закрывала дверь. Но тут же врывалась с каким-нибудь срочным делом. Поливала цветы, спрашивала какое число, просила завязать передник или прочитать «бензоат натрия», написанный слишком мелко для старого человека. Я не мог нащупать границы Юлиных музыкальных способностей в этой атмосфере травли и недоверия. Приходилось снова возвращаться к основам аппликатуры.

Мы давно сыграли бы полонез или даже польку, будь у нас немножко хлороформа. По бдительности, бабушка превосходила многих пограничных собак. Она хотела протащить на диван своего фаворита, руководителя кредитного отдела Василия. Именно в его потных ладонях, с одобрения семьи, должна была утратить Юля свою наивность в вопросах музыки. После меня же Бабушка пылесосила диван, собирая молекулы распада и деградации.

Слава Сэ