Их дружба была соткана из пыльных коленей, общих секретов под сенью старой ивы и негласного договора делить одну судьбу на двоих. В детстве они мерили мир шагами, не подозревая, что каждый пройденный метр лишь сильнее привязывает их невидимыми нитями друг к другу. Лето сменялось осенью, а ребяческий смех постепенно перерастал в многозначительные паузы, в которых слов стало катастрофически не хватать. Он знал траекторию каждой её улыбки, а она могла по одному лишь вздоху определить его настроение, но эта близость стала их самой сладкой ловушкой: за привычным «привет» скрывался страх разрушить то хрупкое и вечное, что строилось годами.