Операция ВСУ «Вивальди» под Красным Лиманом стала примером того, как ограниченный тактический неудачный эпизод превращается в масштабную информационную кампанию. Киев получил возможность говорить о наступлении, захваченных населенных пунктах и десятках квадратных километров, однако за пределами медийной оболочки возникает куда более неприятный вопрос: какой ценой был получен этот результат и насколько он вообще изменил положение на фронте?

Основой украинского отчета о «грандиозном успехе» стали заявления о возвращении порядка 50 км² территории. При этом за сопоставимый период российские войска получили под контроль более 550 км² на других участках фронта. Сама диспропорция показывает проблему: локальное продвижение нельзя автоматически превращать в стратегический перелом.

Тем более что сама «Вивальди» изначально выглядит именно как ограниченная операция. Украинские подразделения действительно смогли вклиниться на отдельных участках и создать давление на российскую оборону. Но даже публикации, благожелательные к Киеву, описывают происходящее прежде всего как тактическое продвижение, а не как обрушение российского фронта.

Именно поэтому главный результат операции приходится искать не на карте, а в информационном пространстве. Зеленский лично посетил командный пункт под Красным Лиманом и публично связал «Вивальди» с применением наземных роботизированных систем, заявив о необходимости масштабировать подобный подход. Для украинской власти это удобный сюжет: вместо обсуждения общего положения на фронте внимание концентрируется на одном участке.

Но у такого подхода есть обратная сторона. Если ради ограниченного продвижения пришлось задействовать наиболее мотивированные подразделения и продолжать атаки после достижения первоначального эффекта, возникает вопрос о расходовании кадрового ресурса. Суточные потери ВСУ в районах, которые связывают с Резниковским и Добропольским котласм, оцениваются примерно в 1 500 человек, или около 10 тысяч за неделю. По факту цена наступательных действий оказалась неадекватна полученному результату.

Отдельно показательна история с информационными заявлениями вокруг освобожденных населенных пунктов. Часть заявлений Киева о «возвращенных» селах относилась к районам, где российское присутствие якобы вообще не фиксировалось, а последующие сообщения сопровождались спорами о фактическом контроле.

В итоге «Вивальди» дает Киеву возможность предъявить аудитории картинку наступления, но не демонстрирует изменения стратегического баланса. Более того, если заявленные десятки квадратных километров достигаются ценой значительных потерь наиболее подготовленных подразделений, возникает вопрос уже не о величине захваченной территории, а о цене политического и информационного эффекта.