🍂; skktober: “#скктобер Дождь + усталость + яд (18-16-12) TW: суицид! Капли слёз. Кр…”

#скктобер
Дождь + усталость + яд (18-16-12)

TW: суицид!

Капли слёз.

Крупные капли дождя со всей силы били по листьям и по его волосам. Холодные ручейки стекали на лоб. Пальто давно уже промокло. Перед ним – стена, созданная лишь разбушевавшейся стихией. Он бросается вперёд, через стену дождя, не обращая внимания на лужи под ногами. Он бежит, зная, что иначе попросту не успеет. Не успеет куда? Зачем? Не успеет его спасти. Сапоги скользят по грязи, брюки давно уже испачканы до невозможности, но… Но он должен наплевать на всё это, и спешить, спешить, спешить… Он и сам толком не понимает, почему. Он просто чувствует, что должен.
Дазай был взволнован. Обеспокоен. Его охватывала паника. Назвать это состояние отчаявшегося человека, поливаемого дождём, и вынужденного безумно спешить, чтобы спасти чью-то жизнь, можно назвать ещё сотнями разных синонимов. Так в чём же дело? Всё дело в Накахаре. В этом несносном, противном рыжем существе, что за долгие годы стало ему ближе любого другого человека на этой планете. Нет, не на планете. Во всей Вселенной.
Что произошло? Дазай и сам не понимает, как он довёл до такого. Только сейчас он понял, на что не обратил внимание раньше. Чуя устал. Устал от работы, от своей способности, от него, Дазая, от постоянного недосыпа, от вечного шёпота древнего бога в голове и, наконец, устал от жизни. Ему несвойственны такие мысли. Но сейчас всё шло наперекосяк. Накахара вымотался морально и физически, а он, Осаму, не обратил на это должного внимания. Более того, начал дразнить и выводить его из себя ещё больше, не обратив внимание на его состояние. Он просчитался. Ошибся. Но ошибка может оказаться непоправимой. Он выбил своего верного напарника из и без того узкой шаткой колеи. Он буквально предал его. Он перегнул палку, переусердствовал. Чуя ещё тогда чувствовал себя ужасно. Но теперь… Теперь всё стало ещё хуже. И он это чувствует. Кожей. Сердцем.
И он бежит, не обращая внимания на ливень, пытаясь предотвратить трагедию, что должна случиться. Вот он добегает до знакомого дома, быстро распахивает дверь и буквально взлетает на нужный этаж. Теперь его гонит уже не волнение. Его гонит страх. Страх того, что он не успел. Дверь не заперта. Дазай врывается в квартиру, и облегчённо выдыхает, замечая знакомую фигуру, стоящую у окна.
Чуя оборачивается на шум. Его взгляд, его глаза не такие, как обычно. Такой взгляд больше свойственен Дазаю. Ведь в нём совершенно нет эмоций. Пустой, совершенно пустой пронизывающий до костей и окатывающий ледяной водой взгляд. Взгляд, которого не должно у него быть. Это неправильно. Дазай собирается уже подойти ближе, спросить всё же, что с ним произошло, что за стена выросла вдруг между ними, почему он ведёт себя так, и как он, Осаму, может ему помочь. Но он замирает. В руке рыжего заметен какой-то предмет. Стакан. С мутной жидкостью.
Дазай знает, что это такое. Он ведь уже не раз пытался покончить с собой. Так что такие вещи он знает «в лицо». Он резко бросается, надеясь перехватить Чуину руку, вылить эту дрянь, или, хотя бы, задержать его. Но реакция Накахары всегда была быстрее, чем у Дазая. Слегка ускоренная гравитацией рука взметнулась вверх… Одним глотком Чуя опустошил стакан.
Мгновенно ноги Накахары подкосились, и он упал прямо на подбежавшего к нему Дазая. В голубых глазах не было ни капли сожаления о содеянном. Он уже давно всё обдумал. Этот яд не причинит ему сильной боли, но убьёт быстро. Гарантия – 100%. Остатками медленно гаснущего сознания Накахара понимает, что у него кружится, болит голова и немеют конечности, и что какая-то жидкость капает ему на лицо. Но какая ему сейчас уже разница? Ведь он устал. Устал от всего. Не только от жизни. Но и от себя самого.