— Дитя моё... Послушай... — Копиа старается подобрать слова. — Эфир... Приказ... — Он горько вздыхает. — Прости меня, пожалуйста... Таков был приказ с выше. Нам... Мне пришлось убрать Эфира, чтобы освободить место для нового гитариста
— КАК ВЫ МОГЛИ ПРОСТО ВЗЯТЬ И ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЭФИ?! ОН ДОВЕРЯЛ ВАМ, А ВЫ ИЗБАВИЛИСЬ ОТ НЕГО КАК ОТ КУЧИ МУСОРА! — Руки Дью засветились ярким светом, кончик хвоста вмиг загорелся пламенем.
Дью на поводу своих эмоций набросился на Копию, но понтифик успел его схватить. На крики и шипения огненного сбежались монашки, они утащили упыря, закинув его в комнату и закрыв его там.

Дью ещё долго не мог успокоиться, но после того, как пламя внутри него утихло, гуль оставил за собой беспорядок вокруг, подпалённые стены и прочие вещи помещения. Повезло, что это был лишь темный чулан, который полностью осветился во время пребывания Дью там. Что же до самого Дью, его руки от запястий до плеч, его хвост от кончика до основания были чёрными, почти сожжёнными.
Всё время около сей комнаты стояли сёстры. Огненного выпустили, когда он полностью успокоился, и то не сразу: люди боялись, что он набросится вновь. Его проводили в комнату, где остаток месяца он провёл, практически не выходя оттуда. Другие гули и Папа лишь изредка заглядывали к нему, чтобы передать еду или просто хотя бы немного побыть рядом и поддержать своего члена стаи.