Восьмой этаж — это слишком высоко. Распластаюсь на полу, как на земле, полежу. Встану, чтобы одеться и выкатиться на улицу, к земле. Лягу в весеннюю грязь и буду смотреть на квадратик неба из двора-колодца. Говорят, можно спуститься в колодец за путеводной звездой, но этого мало — нужно вернуться. Если я останусь, то когда-нибудь дворовые собаки растащат меня на косточки, и птицы, как рыбы, будут сновать надо мной, и звезды будут зажигаться в редкие ясные ночи.