Мандельштам был рассеян и всех постоянно путал –
Эвменид, аонид, гиперборейцев, киклопов,
Сделал пчел Персефоны собирателями уюта,
Научил вышивать Пенелопу.
Не помнил, какие ключи под ковриком – от какой вселенной,
Не отличал шепота свыше от дыханья Трехликой,
В общем, когда в девятьсот десятом он приказал ей «останься пеной»,
На язык-то ему подвернулась сначала не Афродита, а Эвридика.

Орфей на берегу ночевал, пустой, бессловесный внутри черного декабря,
А на рассвете увидел пенный кружевной вал, в силе и славе идущий через моря.

Елена Михайлик