Сказано-Показано

Пограничника опубликовала Норма. Не очень похожий на меня рассказ. Но всё равно, я очень рада.

Вот такой у меня к вам вопрос, дорогие люди, а даже два:
1. если вы выбираете псевдоним, то как ... ну то есть мне не нужно, чтобы вы его за меня сочиняли, но мне интересно, какой принцип выбора - фамилия родственника. аннограмма, смесь литературных героев и т.д., и почему
2. стоит ли брать псевдоним? я не совсем даже с точки зрения безопасности, все полимеры давно просраны... тут скорее ...если плеваться в вечность книжками, то уж от своего имени

p.s. картинки по теме - я тут как бы скрываюсь за веточками, но остаюсь всё равно я

Рассказ снова опубликовали в журнале Мох. И я снова рада. Много вопросов к нему. В части повествования от мужского лица. Насколько трушно. Но я все равно рада.

Не факт, что буду хоть в чем-то участвовать. Ну может быть, про собаку что-то напишу... Но собрала вот тут конкурсы, которые будут до конца июля проходить:

«Прочитано»: сборник «Секрет»  —  до 22 июля 2026
Издательский проект «Прочитано». Рассказ на тему «Секрет» до 7 000 знаков с пробелами; жанр свободный, 1 автор — 1 текст, допускаются ранее опубликованные тексты. Отбор — в 4-й том печатного сборника.
«Путешествие вокруг света»  —  до 26 июля 2026
Портал WriTeam, участники 18+. Один рассказ на русском до 12 000 знаков с пробелами; реализм, действие в наши дни, путешествие — ключевая часть сюжета. Текст не должен быть опубликован, нейросети запрещены.
«Собака в тексте»  —  до 27 июля 2026
Благотворительный опен-колл «Лаборатория.Mag» для пишущих женщин. Сверхкороткий цельный прозаический текст около 600 слов; обязательно слово «собака» в любой форме. Тексты о смерти собак не принимаются; лучшие работы — к публикации, возможны гонорар и мерч.
Романный питчинг выпускников CWS  —  до 30 июля 2026
Creative Writing School. Конкурс на участие в питчинге романов перед издателями. Только для выпускников мастерских CWS.
«Петроглиф-2026»  —  до 31 июля 2026
АНО «Петроглиф», авторы 18+ из России, ближнего и дальнего зарубежья. Международный конкурс в рамках фестиваля в Карелии; номинации, объёмы и порядок подачи — по положению (включает прозаические номинации).
Школа литературной критики имени В. Я. Курбатова  —  до 31 июля 2026
Музей-усадьба «Ясная Поляна» и партнёры. Конкурсный набор: заявка и конкурсное эссе по заданию организаторов (тема связана с дневником как литературным явлением). Школа пройдёт 23–29 августа в Ясной Поляне.
«Творцы слова»  —  до 31 июля 2026
Министерство национальной и региональной политики Республики Карелия, для начинающих авторов. Малые литературные жанры на национальных языках народов Карелии либо переводы на русский. Подача: mail@nac.gov10.ru, тема «Литературный конкурс».
«Русские театры — послы российской культуры в мире»  —  до 31 июля 2026
Комитет по внешним связям Санкт-Петербурга и партнёры. Публицистический или художественный прозаический текст о русском театре; до 0,5 печатного листа (примерно 20 000 знаков с пробелами). В письме указать страну/регион, имя или псевдоним и контакты.
«Белая ворона»: VII сезон, тема «Свет во тьме»  —  до 1 августа 2026
Издательство «Белая ворона». Неопубликованная проза для детей и подростков: для 7–9 лет — 2–7 авторских листов, для 10–17 лет — 3–7 авторских листов. Нужны рукопись .doc/.docx, краткий синопсис и сведения об авторе. Победителям предлагают издательский договор.
«Блажен, кто веры был блюститель»  —  до 1 августа 2026
Фонд культурного наследия А. С. Грибоедова; авторы от 10 лет, верхней возрастной границы нет. Номинация «Проза» (рассказ, эссе, очерк, дневник, повесть, роман и др.); принимаются опубликованные и неопубликованные работы, участие бесплатное.
«Право на здоровье»  —  до 1 августа 2026
Комиссия по правам человека СНГ, для жителей стран СНГ. В литературной части — эссе до 10 000 знаков; обычно не более 2 работ в номинации. Национальный этап; точные требования — в положении.
«Шкатулка с драгоценностями»  —  до 1 августа 2026
KREOZOT Publishing, без ограничений по возрасту, гражданству и опыту. Короткий рассказ до 6 500 знаков с пробелами; можно приложить 2–3 изображения. Тексты на русском, английском, казахском, кыргызском (другие — с переводом). Отбор 20–25 работ в печатный зин.

Вот как-то так нужно писать, он ведь не только про театр

https://www.facebook.com/share/r/18wSmXfqzj/?mibextid=wwXIfr

Вот бы еще раз попасть на чайку

я хожу, хожу с этим стихотворением внутри
думаю-думаю про него
и про книжку свою тоже думаю
зачем книжка?
зачем я пишу книжку о непрожитом горе и настаиваю на том, что его нужно прожить
зачем я хочу всем отчаянья, когда все так хотят надежды и “присутствия Божия”....
мне кажется, что мы сами себе отказываем в вере, надежде и любви, когда отталкиваем другого с его непохожим с его, как нам кажется, обратной нам бедой… когда не доверяем свои слёзы и боль никому… лишаем себя любви, когда забываем, что другие - они “вроде меня”...
Толстой со своим счастьем, одинаковым для всех, может и был прав…
но сейчас, я вижу, что люди вспоминают, что они люди…когда вдруг чувствуют, что у них одно горе…


ЛИНОР ГОРАЛИК

вот Господень престол / по убийственным дням
сталинград тегеран запорожье
приползают в присутствие Божье
эти вроде меня эти вроде меня
убиенные вроде живого меня
приползают в присутствие Божье
и выходит швейцар / с кондуитом швейцар
огнерылый швейцар вездекрылый
к безголовым безногим безрылым
и глядит, многорогую репу склоня
он на этих которые вроде меня
на разорванных вроде живого меня
на доползших в присутствие Божье
«допусти», - говорят. / «допусти», - говорят.
«допусти, допусти, допусти», - говорят,
«допусти, допусти, допусти», - говорят,
«допусти, допусти, допусти же», -
эти, вроде меня, «допусти», - говорят,
неживые, но вроде меня, говорят,
ибо близко присутствие Божье
но смертельный швейцар / смертоносный швейцар
помавает пылающей дланью швейцар
и с небесной надменностью рече
что и сами-то вы те еще молодцы
говорит: дюссельдорф рамат-ган и клинцы
дюссельдорф, - говорит, - рамат-ган и клинцы
этим, мертвым, но вроде меня, мертвецам
не стесняясь присутствием Божьим
и уходят они, уползают они / от Господня престола уходят они
а Господь средь небесных палат / провиденческой ленью объят
Боже Господи кровососущее
бог бейрута, днепра и ухты
что Тебе эта скорбь вопиющая?! -
и так далее, общи черты -
хорошо же устроился Ты!
(упаси меня Ты сквозь дрожащи персты
разглядеть в выкрутасах Господней тахты
как конкретно устроился Ты)
и в другую, другую обитель / я своими глазами видал
отворить им торопится двери хранитель
вездерогий, сторылый хранитель,
алозубый и тысячепастный хранитель,
чтобы каждый орал и стонал,
и конечно бы каялся вроде меня
пожираемый пламенем день ото дня
и виной своей вроде меня
а просили они говорили они / Боже Боже — Тебе говорили они
вот совсем бы как я говорили они
сталинград тегеран запорожье
мы безноги сокровища Божьи
мы айфоны твои леденцы бубенцы
мы шагали под словом Твоим до конца
мы хуячили дело Твое до конца
мы Тебе дюссельдорф рамат-ган и клинцы
так взгляни на нас, Господи Боже
и не прячь от нас сотен сияющих рыл
за стеной херувимских пылающих крыл
мы не просим ни ног, ни очей
только милости, милости Божией
только милости просим Твоей
выдь в чистилище: выйду с тобою / год за годом и месяц за днем
ко всему, подлецы, привыкая,
этот стон мы беседой зовем
только слышно всегда исподножья
(тегеран рамат-ган сталинград)
«отпусти», - говорят / «отпусти», - говорят.
«отпутсти, отпусти, отпусти, - говорят,
«отпусти, отпусти, отпусти, - говорят,
«отпусти, отпусти, отпусти же», -
эти, вроде меня, «отпусти», - говорят,
неживые, но вроде меня, говорят,
ибо нету присутствия Божья

В общем, я согласна с выбором Жени для журнала. Из последних коротеньких штук - это наиболее чистенькая и ладненькая... хотя можно посушить ещё и убрать в паре мест прилагательные, но будет он тогда деланный ... а сейчас пока экспромтный
https://mox.green/loshadka

Есть ещё парочка зарисовок в этой стилистике, но они удачно в роман входят, так что пока не свечу...Хотя, может, забить...и выкладывать какими-то частями, которые плюс-минус норм...?

если захотелось книжку почитать, пишите в личку - скину pdf
и Памяти памяти - тоже есть у меня

стикеров пока не получилось.
зато получилась рецензия на книжку.
прочитала и написала на мастерской критики в этом году.


«Фокус» Марии Степановой — короткая автофикшн повесть о писательнице М., чей поезд отменили из-за забастовки, и которая застревает в маленьком европейском городе. Вместо выступления она попадает в лимб между прежней жизнью и ещё неназванной новой. По стилистике — густая, метафорическая проза: эссе превращается в сюжет, сюжет — в моральную аллегорию, аллегория — в почти сказку, сказка — в притчу. На одной полке книгу стоит держать рядом с Токарчук: с «Бегунами» «Фокус» спорит о том, что движение может спасти мир. И ещё «Фокус» как будто целится в «Улисса»: фабульной рамкой, мифологизацией простых повседневных вещей, вниманием не к истории, а к движению сознания. Вообще, «Фокус» можно читать как маленькую, эмигрантскую, травматическую анти-одиссею: героиня не возвращается домой, как Одиссей, и не присваивает город, как Блум, а обнаруживает, что дома больше нет, маршрут сломан, язык поврежден, а любое движение вперед бессмысленно. То есть если «Улисс» — роман о том, как мужчина за один день обживает город и мир, то «Фокус» — повесть о том, как женщина за один сломанный день понимает, что мир больше нельзя освоить прежним способом.

Фокус с разоблачением
Есть такие тексты, который знают о себе слишком много. «Фокус» — из них. Поезд не довозит писательницу М. до места назначения: страна бастует, героиня застревает в маленьком городе Г. Пока читаешь про билет, сэндвич, европейскую аккуратность — всё хорошо. Но потом начинается объяснение. И каждая метафора подписывается крупным шрифтом. Трава — знак жизни вопреки. Земля — «больное исполинское тело». Страна — зверь, из чьего нутра героиню извлекли. Метафоры точные и сильные, но им не дают просто существовать: их упаковывают и снабжают инструкцией по чтению. Переживания и рефлексии не успевают случиться — они уже объяснены. Получается не проза, а путеводитель по своей же аллегории. И в этом главный риск книги — автор как будто не доверяет читателю ни на секунду.
Если пользоваться понятиями, которые сейчас снова стали актуальными — про разделение русской литературы на тутошнюю и тамошнюю, — то Степанова в «Фокусе» делает ровно то, что делала вся русская проза в моменты больших кризисов: пытается описать состояние человека, физически спасённого, но внутренне оставшегося в катастрофе. Это написано живо и точно. Проблема в том, что сама повесть немного застряла в том же лимбе, что и её героиня: движение заявлено, но трансформация не разыграна.
Смена имени М. на А. — жест, который должен означать перерождение. Но мы успеваем понять, что перемена должна случиться, раньше, чем успеваем почувствовать её вместе с героиней. Повесть тянет к символическому финалу слишком послушно, не выстраивая сопротивления, которое сделало бы превращение ощутимым. Фабульно это история о распаде и сборке себя заново — но М. с первых страниц уже в состоянии распада, и к финалу она в нём же и остаётся, только чуть иначе названная.
Есть повторение и в художественных приёмах: они знакомы и отрепетированы в «Памяти памяти». Писательница с инициалом, каталог привычек, европейские штрихи, нелепые ситуаци, миллионы деталей — становятся «степановским» набором. И в предыдущей книге они оправдывали себя: архивность подробностей создавала сопротивление памяти и была частью сюжета. Здесь же манера местами кажется манерой ради манеры. Сравнения наслаиваются одно на другое, читатель замечает механизм, как с ним работает автор — и весь фокус рассыпается.
И всё же. Есть очень хорошее в «Фокусе» — это моменты, когда высокая аллегория вдруг срывается в бытовое и неловкое. Живое. И именно здесь остаётся место для читателя. (Бездомный, просящий не абстрактной помощи, а чизкейк; женщины, обсуждающие умершего льва с усталой практичностью). В этих эпизодах Степанова показывает то, что умеет лучше всего: не украшать катастрофу чем-то умным, а описывать попытку удержаться в мире рядом с другими людьми — голодными, раздражёнными, смешными, усталыми. Здесь и появляется сложность, с которой хочется быть.

Мне хочется сделать честную, книгу о разных людях— с большим количеством анонимизированных цитат, с голосами, с изнанкой происходящего. Не только о событиях, а о том, что эти события делают с языком, телом, памятью, терапией и возможностью говорить о себе. Спасибо вам заранее — за время, доверие, ответы, пересылки, советы и любые наводки.❤️

Друзья, мне нужна ваша помощь. Сейчас будет снова много букв, но это очень важно для меня, и я надеюсь, что вы их осилите и поддержите меня.
Кто-то знает, а кто-то нет: я уже давно пишу роман под рабочим названием «Нет слов» / «Хочу взять слово» — о диктатуре в обществе, свободе слова и о том, как невозможность говорить прямо влияет не только на публичную жизнь, но и на частный опыт, переживания, память, отношения между людьми.
Недавно я подала заявку в фонд на поддержку еще одной книги о том же самом — уже публицистической, нон-фикшн. И прошла в шорт лист. Это будет документальный текст о том, как после 2022 года изменились психотерапевтические запросы, язык переживаний, ход терапии и работа психотерапевтов и других помогающих специалистов с русскоязычными клиентами — в России и за ее пределами. Особенно меня интересует опыт людей, которые остались внутри России, но сравнение с опытом уехавших тоже очень важно. Книга будет переведена как минимум на английский язык.
Для книги уже есть часть материала: несколько анкет, расшифровки интервью со специалистами, мои профессиональные наблюдения и разговоры с клиентами. Но этого недостаточно. Мне нужен широкий круг ответов — не только от близкого профессионального сообщества, а от разных людей, с разным опытом, разной географией, разным языком описания происходящего. Поэтому я обращаюсь к тем, кому доверяю и кто, как я надеюсь, может поддержать эту идею.
Перед вами три (очень длинные, но так надо) анкеты:
Для практикующих психологов, психотерапевтов и других помогающих специалистов.
Для людей, у которых был опыт психотерапии после начала войны / после 2022 года.
Для людей, которые не обращались к психотерапевту после 2022 года, но могли бы обратиться — и могут описать свое состояние, возможный запрос и причины, по которым пока не идут за помощью.
Мне кажется, почти каждый человек в этом сообществе может ответить хотя бы на одну из этих анкет. А некоторые — на две: например, если вы сами помогающий специалист и одновременно клиент/ка в терапии.
Я буду очень благодарна за любые ответы. Можно пропускать вопросы, на которые не хочется или небезопасно отвечать. Но если у вас есть силы писать подробно — это супепуперрмега ценно. Выбор из вариантов ответа важен, потому что помогает увидеть повторяющиеся мотивы, но еще важнее ваши собственные формулировки: графа «Другое», развернутые ответы, детали, образы, слова, сомнения, оговорки, примеры. Именно из этого может сложиться живая книга — не набор обобщений о том, «как все уехавшие переживают» или «как все оставшиеся чувствуют», а многоголосое свидетельство о том, что на самом деле происходит с людьми.
В анкетах есть мои гипотезы: о страхе, отложенной жизни, самопеределке под реальность, языке нормы, новоязе, диагнозах, стыде, праве на помощь, разнице между опытом внутри России и вне ее. Какие-то из этих гипотез могут подтвердиться, какие-то — оказаться слишком узкими или неверными. Мне важно не доказать заранее придуманную мысль, а собрать материал, который позволит эту мысль проверить, расширить или отказаться от нее.
Ответы нужны до 20 июня.
Буду благодарна, если вы:
— передадите ссылку на анкеты коллегам или знакомым, которым эта тема может быть близка;
— поделитесь исследованиями, статьями или другими материалами о психотерапевтических запросах, языке внутреннего состояния, российском кризисе в психологии и опыте людей после 2022 года;
— запишете в конце анкеты любые мысли, которые покажутся вам важными, даже если я о них не спросила.
Даже если книга не будет издана при поддержке фонда в том виде, в котором я сейчас надеюсь её собрать, я все равно намерена ее написать. А часть собранных наблюдений, образов и историй, возможно, найдет отражение и в художественном романе, над которым я давно работаю.

Хотела писать полезные дайджесты для писателей. Вот пишу. По следам одной поездки в Дилижан. Основная новость: только искусство и природа спасут мир.