Мягкая пухлость губ ложится на выпирающий позвонок, затем оставляет невидимый (тем не менее, неизгладимый) след на стыке шеи и плеча. Хината больше не дышит: воздух конденсатом оседает на стенках лёгких и в горле отчаянно пересыхает. Шоё – пустынная, иссушенная Сахара, а сердце его – прелестный мираж-оазис.

– К-к-кагеям, ты че... ты чего?! – вскрикивает он, ёрзает на неудобном сидении и нервно сглатывает, широко распахнув ошеломлённые глаза.

– М-м? – мычит Тобио прямо в затылок, и Хината прикусывает язык. Все невысказанные претензии и восторги так и остались рыбьей костью поперёк горла, заставляя взволнованно откашливаться. Перед глазами плыло бескрайним океаном, рябило водной гладью, и Шоё не понимал, откуда взялся этот бледный туман: в глазах, в мыслях в сердце, слетевшем с тормозов и педалей, неустанно скачущем навстречу всеобъемлющей и сладострастной панике. Кагеяма куражился: пытка продолжалась и не норовила останавливаться. Чувствуя, как умалишённо терзают его шею, как горит адским пламенем внизу живота, Хината млел. Изо рта вырывались сдавленные хрипы, отдалённо напоминающие стоны, а конечности всё больше наливались свинцом, и Шоё ощущал, как с каждой секундой из него выкачивают жизнь, ради того чтобы перекачать её в нечто божественное, поднебесное, блаженное!..

– ...Хината! Чёрт возьми, Хината! Выровни руль, придурок!!! – ошалелые крики донеслись до него словно сквозь толщу воды, и Шоё шокированно сморгнул наваждение, но что-то предпринимать уже было поздно: неуправляемый велосипед, съехав с обочины, летел вниз по крутому склону, одним лишь чудом не вписавшись ни в одно дерево.

– Вот же блять!!! – испуганно воскликнул Хината и попытался затормозить, но это лишь усугубило положение: переднее колесо резко замерло, и задняя часть велосипеда взлетела на воздух, сбрасывая с себя неблагородных наездников. Шоё кубарем покатился вниз, а Кагеяму понесло в лежачем положении.

Распахнув глаза, Хината рывком поднялся и откашлялся, на зубах неприятно скрипела сырая земля. Тело отозвалось жгучей, ленивой болью, и Шоё шумно втянул воздух через ноздри. Слева, совсем близко от него река омывала глинистый берег, где-то вдалеке слышался скрип колеса. Хината вгляделся в тёмную даль, и сердце внезапно ухнуло к рёбрам – Кагеямы видно не было. Шоё попытался подняться, но вновь обессиленно рухнул на колючую траву.

– Каге!..

– Не ори ты, – недовольно пробурчали справа, и Хината изумлённо обнаружил Тобио, лежащего совсем рядом с ним. Тот болезненно корчился, но переломов, кажется, не заимел, а потому Шоё облегчённо улыбнулся и тоже лёг рядом с ним, вперив задорный взгляд в звёздное небо. – И что ты радостный такой? Я тебе сразу сказал, что это херовая затея.

– Да это вообще твоя вина! – Хината снова встрепенулся и возмущённо повернулся лицом к Тобио, – Если бы кто-то меня не... не отвлекал, мы бы доехали в целости и сохранности!

– И как же я тебя отвлекал? – Кагеяма глухо, но томно прохрипел, и Шоё тут же ощутил, как далеко и надолго салютирует сердце.

– Проехали, – вздохнув, Хината принял сидячее положение и подтянул колени к груди, чтобы опереться на них локтями.

– Проехали мы уже достаточно... Шоё, – его тихий голос вопиюще громко прозвучал в лесной тишине, когда Тобио вдруг резко сел и приблизился к его уху, обдавая его жарким шёпотом.

– Чёрт тебя дери, Кагеяма! Тебе что, голову отшибло пока мы падали?! – смущённо пробубнил Хината, пряча лицо в коленках и возбуждённо сжимая их влажными ладонями.

– Может, и отшибло. Что с того? – всё также негромко произнёс Кагеяма, ехидно склонив голову в сторону.

– Да-а-а, ничего... Просто ты потом расскажешь о том, что мы тут делали, а меня обвинят за то, что я воспользовался тобой в состоянии аффекта!

– А что мы тут... делали?

– Пока ничего, и слава Богу!

– Мы можем это исправить...

– Можем... Но только запишем на камеру, чтобы все знали, что всё случилось по обоюдному согласию, ладно?

– Как скажешь... Но мой телефон, кажется, сломался при падении.