японское мартовское солнце согревало их замёрзшие ранее сердца: зима выдалась на удивление морозной, и, кажется, даже тонкие прутья рёбер покрылись обледеневшим слоем инея.

третья среда марта – первый тёплый день в этом промозглом году. поэтому бокуто сегодня разбудил акааши не скучным рингтоном телефонного звонка, а совиным 'ка-а-аши почти над ухом – и, казалось бы, совершенно непонятно, как котаро проник в спальню закрытого дома на втором этаже, но память услужливо подсказывает кейджи, что тот выбрал свежий воздух перед сном и окно, открытое, впускало его тёплые потоки. и не только их, собственно говоря.

на них – джинсовые бермуды, влюблённые взгляды друг друга и разморенные улыбки. в их руках – дынный гари-гари-кун и юные жизни. горячие, согретые весенним солнцем, одолевшим осёдлость зимних вьюг.

но на смену зимним пришла бокутовская – акааши знал: тот действительно обожал позднюю весну и лето. вот уж кто правда вписывался в эту сумбурную обстановку летних фестивалей, людности, подтаявшего мороженого и пляжного волейбола на берегу бескрайнего индиго японских морей.

кейджи думается, что бокуто тоже бескрайний: в нём чувств больше, чем градусов на термометре (а ведь капли пота одна за другой скатываются по влажному загривку). это у акааши февраль – какой-то жалкий +1 по цельсию, который, почему-то, согревает котаро хуже столетнего камина. этакая дисперсия света в глазах кейджи.

и да. бокуто – всё-таки море. акааши обязательно пометит это где-то у себя на полях карандашиком.

котаро весело болтает об очередной чепухе, а фруктовый лёд, подтаяв, липкой лавой стекает по его пальцам. котаро восклицает о какой-то бессмысленной лотерее, а мелкий песок забивается в его сандалии, и он слегка потрясывает ногой (акааши широко так улыбается). котаро лопочет свой бред со счастливым лицом, а лёгкий морской бриз треплет концы его волос благословенным касанием.

котаро не слепой: он замечает, как недовольно косятся на него прохожие (тоже наслаждающиеся первым тёплым днём, между прочим, да?), и неловко замолкает.

что ж, наверное, он действительно превысил допустимую громкость в общественном месте. да и вообще это странно, да, когда взрослый парень ведёт себя так свободно в отличие от скованных прохожих.

ну, вообще-то, бокуто котаро – это море, бескрайнее и неподвластное. почти никому неподвластное.

акааши подступается ближе, осторожно переплетает их пальцы (обязательно вляпывается в липкий сироп дынного льда) и с лёгкой улыбкой шепчет вполголоса:

– разве море стесняется своего шума?

#bokuaka #скетч